Так вот и получилось, что в их и без того разномастную команду, попали существа, каких Кайри раньше никогда не смогла бы увидеть союзниками. Сложно было предположить, чем может закончиться такое сотрудничество, но всем было ясно одно: без «Беркута» им незачем возвращаться в Рипербах.
18
У сара был один запасной раджигар, которого они отдали новым спутникам, и те умудрились уместиться на нем втроем. Исполняя обещание поделиться едой, Илон и Шеон съездили на охоту и поймали десяток ущельниц.
Дорога для них закончилась: она свернула на юг, оставив им лишь какую-то звериную тропу с следами больших лап и копыт разнообразных диких животных. Слева угрюмой стеной проплывали склоны Галас-Пеак поросшие колючим кустарником, справа равнины сменялись с реденькими лесами, среди которых виднелись зеркала разномастных озер. Солнце не показывалось, и над их головами простирался купол однообразного серого неба.
Когда стемнело, они разбили последний перед подъемом лагерь на взгорьях Галас-Пеак. Для стоянки выбрали возвышенное место, открытое только с одной стороны: позади выростала скала, а справа и слева круто уходили обрывы. Несмотря на удачную позицию, ночевать в такой близости от племен аквангов было опасно, но никто в здравом уме не согласился бы подниматься в горы в темноте.
Фархам установил по периметру ловушки, Шеон и Илан расставили палатки со спальниками из теплого меха раджигаров, Орвис развел костер, Гаарод перепроверил все оружие на работоспособность, а Кайри связалась с Лютором и убедилась, что с ним все хорошо.
Акванги не были пленниками сара, но понимали, что бежать бесполезно. Они нужны были друг другу, и это держало их рядом, хоть и обособленно от лагеря. Дикари нашли какую-то щель среди крупных камней и развели там костер.
Оставалось только решить, кто останется дежурить этой ночью. Разбились по двое: Илан дежурил вместе с Шеоном, потом его сменяли Гаарод и Фархам, а предрассветные часы отдали Орвису и Кайри. Наскоро поужинав, разошлись спать. Второй день был для Кайри проще, но она мгновенно уснула, забравшись в свою палатку.
Кайри снились бурые горы и снегопад. Снежинки крупными хлопьями кружили в небе и таяли в огне, бушующем среди скал. Все кругом тонуло в дыму, но Кайри ясно видела очертания фигуры громадного зверя. Он шел прямо к ней, и языки пламени лизали его брюхо, но он не чувствовал ни жара, ни боли.
– Не ищи его, – сказал ей зверь, скаля белые зубы. – Ты нас всех погубишь.
Кайри в ужасе открыла глаза и резко села, с силой прижав руки к ушам. Страшный звериный рык еще гремел в голове. На лбу выступили капли холодного пота, волосы закрыли лицо. Это был кошмар, жуткий и реальный настолько, что казалось, запах дыма еще чувствовался в носу. Потом она вспоминала, что так пахнет костер снаружи, а она находится в своей палатке.
Кайри часто видела кошмары и никак не могла к ним привыкнуть. Да и как это сделать, когда они отличаются таким разнообразием: акванги пытаются ее убить, холодный голос Рутгера обвиняет ее в убийстве команды, а вихерны убеждают в том, что война уже проиграна. Теперь вот еще какой-то странный зверь требует от нее прекратить поиски. Поиски чего? Стряхивая с себя сон Кайри вылезла из теплой палатки.
Ночь была ясной. На небе мелкой россыпью висели звезды: никакого дыма и огня. Некриска выпрямила спину, разминая затекшие конечности, и окончательно отошла от ночного кошмара. Гаарод сидел у костра, прислонившись спиной к углу своей палатки. Завидев Кайри, он небрежно махнул ей и заполз в свое убежище. Вернувшийся из-за кустов Фархам сдержанно кивнул и последовал примеру напарника.
Кайри подошла к костру и села на большой камень. Взяла брошенную Гаародом обугленную палку, задумчиво пошевелила недавно подкинутые поленья. Вокруг стояла тишина и темнота, пламя костра танцевало, согревая вокруг себя холодный воздух. Там, где ночевали акванги, едва светился алый огонек. Мелькнули хищные звериные глаза, и у нее возникло липкое чувство, что за ней наблюдают. Пламя грело руки Кайри, она наслаждалась этим домашним теплом, напоминающим камин в Аддоне. Звезды отвлекали от наблюдения за местностью, манили поднять голову. Одна из них была очень яркой: серебряная и ясная, будто слеза, она искрилась в манящей ее тьме. Освещала родную планету Кайри – Некриссу.
– Смотришь на Некриссу? – спросил Орвис. Он сел рядом с Кайри и тоже взглянул на небо.
– Когда я жила там, я ненавидела свет этого кристалла. А отсюда он такой красивый.