– Никто вам не мешал?
– Кто пойдет против принца и его друзей? Охрана нас боялась, а королевская власть плоха тем, что находится так высоко, что не видит низов, а именно там мы и набирали себе сторонников. Я уже говорил тебе, что толпой управлять легко, особенно если обещаешь ей что-то хорошее.
Кайри мелко задрожала, потерев озябшие плечи. Орвис подкинул в затухающий костер свежие ветки, поднялся, сходил за одеялом в свою палатку и укрыл Кайри, а сам сел рядом, касаясь плечом ее колена. Ему нравилось проверять границы, за которые его пускает ее некрисская натура, поэтому он постепенно и с азартом позволял себе подбираться к ней ближе. Каждое прикосновение давало разную реакцию: она могла возмутиться, отстраниться, или наоборот, податься вперед, как это было в темном коридоре гостиницы. В этот раз никакого эффекта не было: Кайри ничего не заметила и с любопытством ждала продолжения рассказа.
– Долгое время ни отец, ни Совет Мудрых ни отец о чем не подозревали, и мы пользовались этим, чтобы из сказочников о неведомых мирах превратиться в мощное движение.
– А Дерен? Как он отреагировал?
– Мы тогда не общались. Поняв, что ему не стать королем, Дерен пошел в Соларем. Возможно, так он хотел добиться внимания отца. Ненависть ко мне стимулировала его работать так упорно, что он смог восполнить позднее пробуждение когтей и сделать в Солареме головокружительную карьеру. В четырнадцать он вступил в ряды Соларема, а в двадцать один он его возглавил. – пояснил Орвис.
Орвис помнил свой последний мирный разговор с Дереном. Тот пришел к нему в новенькой форме капитана и предупредил, что это лишь вопрос времени, когда он получит приказ отца арестовать брата. В это время движение уже вышло за пределы города вместе с номерами многочисленных газет, листовками и лозунгами, и Орвис не стал его слушать.
– Я предпринял последнюю попытку узаконить свою деятельность и вновь пришел к отцу. Он уже знал, что происходит, и в этот воспринимал меня всерьез. Он приказал мне остановиться, иначе не только мое правление, но и моя жизнь будет в опасности.
– Он мог тебя убить? Родной отец? – Кайри удивленно подняла брови, но Орвис махнул рукой куда-то в сторону Аддона.
– Не он. Дамарус старел и терял влияние, а мои идеи подрывали его репутацию. Совет Мудрых во главе с Шерой начал усиливаться и мог пойти на радикальные меры, если бы я не остановился.
– Но ты не остановился, – заметила Кайри.
– Наоборот, этот разговор только подстегнул меня. В тот день я ушел из дома. Бросил корону к ногам отца. Романтичный образ мятежного принца, рвущегося на свободу, сыграл мне на руку. Задушенный налогами и бедностью народ только обрадовался, что я отрекся от короны. Движение получило еще больше поддержки и даже собственный символ.
– Журавль, – догадалась Кайри, поддернув пальцем цепочку.
– Да. Знак нашей революции. Птица высокого полета в поисках лучшего места в мире. И символ надежды на то, что сара получат лучшую жизнь.
– Но лишившись титула, ты стал обычным преступником.
– Да, и Дерен лично предложил отцу свои услуги по поимке меня и моих союзников. Отец мог бы им гордиться, если бы умел: ему даже приказывать не пришлось. Ему надо было лучше относиться к Дерену – из него вышел бы достойный король
– Дамарус был с ним так жесток, но тот все равно предложил помощь?
– Ненависть съедает, ты же помнишь? Все свои обиды он вымещал на мне, но всегда добивался любви отца, как бы тот с ним ни обращался. В итоге он получил карт-бланш, и началась настоящая охота. Мы стали главными врагами короны. Соларем ловил моих сторонников, пытал и мучил, а мои двойные агенты разрушали его изнутри.
Кайри замерла, понимая, что он подходит к кульминации истории. Свежие дрова разгорелись, но Орвису стало холодно, словно под ребрами бушевала снежная буря. Он будто переживал все события заново. Он заговорил медленно, подбирая слова.
– Зимой прошлого года мы поняли, что надо переходить к радикальным действиям. Мы собрались на Главной площади, требуя открытия архивов «Доброго Ока» и отставки короля. Все знали, чем это кончится – отец бросил на нас все свои силы. Начались беспорядки, – с горечью в голосе сказал сара. – Дерен обещал королевское помилование всем, кто сдастся добровольно, остальных же убивали или садили за решетку. И люди поняли, что Известный предел – ничто, когда речь заходит о жизни и свободе. Кто-то сдавался добровольно, а кто-то бежал, как мой друг Тонвен.