Внимательно слушавшие разговор викинги дружно заревели от восторга.
Воевода Белотур нахмурился. В отличии от своего юного князя, он прекрасно осознавал, через какое испытание придется пройти его городу и жителям. Такая толпа викингов порвет их в клочья, проглотит вместе с костями и не подавится. Нурманнов всегда интересует только добыча. Белотур не верил словам Хельги о дружбе и взаимовыручке. Это, примерно, как лису в курятник запустить — только перья полетят в разные стороны.
Конунг уловил негативное и скептическое настроение воеводы, но разубеждать его в обратном не стал. Смысл говорить ему о том, что Альдейгья Хельги не нужна и у него другие цели? Все равно не поверит. Да и хрен с ним, с воеводой. Главное, что с Гостомыслом договорились. Следует только строго предупредить хирдманов, что всех подряд грабить нельзя, только врагов-бояр обдирать будем. А с Белотуром Доброга пускай поговорит, объяснит все.
— Как думаешь Альдейгью брать, княжич? — поинтересовался конунг. — Сколько там воев у бояр? Верные тебе остались в городе?
— Верных немного осталось, думаю, что десятка три отроков.
— Дозволь, княже! — наконец включился в разговор Белотур. — Отроки эти, когда мы уходили из Ладоги, заперлись на учебном подворье. Что с ними сейчас, неизвестно, поэтому надежды на них нет.
— Надеюсь, что их не перебили еще, — вздохнул Гостомысл и продолжил. — У бояр сотни две воев, не меньше. Настоящих гридней из них около сотни, остальные — из личных дружин боярских, да охрана купеческая. Сколько-то из жителей в ополчение соберут, однозначно не менее двух сотен. Но эти — так, толпа необученная.
— С частокола и смерды смогут кипяток лить, да стрелы метать! — конунг задумался. — Кто еще выскажется?
— Знаю точно, что в Плесков и Белоозеро к наместникам послали гонцов бояре! — ответил Белотур. — Если те их поддержат, то пришлют сотни по полторы дружинников. И ополченцев могут тоже дать, но это не точно.
— Как быстро они придут?
— Дней десять, думаю, — ответил воевода. — Вряд ли раньше.
— Тогда нам не стоит здесь задерживаться. Лучше было бы успеть взять Альдейгью до их прибытия!
— Скажи, конунг, что ты хочешь за свою помощь? — не удержался и задал насущный вопрос Белотур.
Конунг уже было собрался ответить, но к совещающимся подбежал хольд Геслинг Длинная Шея, бывший сейчас старшим в дозоре, и сообщил, что часовые увидели большой драккар, шедший по реке в их сторону. Судя по расцветке паруса и вымпела — свеи.
— Ну вот, сейчас еще новостей послушаем! — конунг встал и потер руки. — Четыре драккара готовьте на перехват! Я тоже пойду, посмотрим, что за рыба плывет в наши сети!
— Я с тобой! — подпрыгнул Гостомысл. — Белотур и Доброга тоже!
— Хорошо, княжич! Идем тогда! — согласился конунг.
И бросил Белотуру:
— Мы не закончили, потом договорим, воевода!
Викинги облачились в доспехи разобрали свое оружие, организованно заняли боевые места на кораблях и отчалили от берега. Конунг возвышался на носу флагманского «Слейпнира», вглядываясь вперед. Гостомысл встал рядом. Их прикрывали щитами четверо хускарлов.
Один из драккаров конунга, «Рататоск», шустро пересек реку и замаскировался в боковом притоке, чтобы в нужное время отрезать путь к отступлению приближающемуся свейскому кораблю.
На неизвестном драккаре заметили викингов слишком поздно. Но все же сделали попытку удрать — гребцы по команде кормчего развернулись на румах лицом к корме, чтобы не тратить время на разворот, и ударили веслами по воде. Тут-то «Рататоск» и выскочил им наперерез из своей засады. Гребцы свейского драккара сбились с ритма, а потом и вовсе затабанили веслами, подняли белый щит и закричали, что хотят переговоров.
Флагман не спеша подошел на расстояние копейного броска, и конунг прокричал на скандинавском:
— Кто такие? Назовитесь!
— Я — ярл Биргер из Бирки! Мы — гости правителя Альдейгьи! Не стоит нас трогать, иначе вам не поздоровится, местные за нас отомстят! — не очень уверенно прокричал высокий свей в золоченых доспехах с носа окруженного драккара.
— Ха! И какого же правителя ты гость? Кто там в Альдейгье сейчас править пытается? — конунг захохотал.
На драккаре явно смутились, не зная, что ответить. Наконец, свейский ярл нашел слова и выкрикнул:
— Местные ярлы выбрали главного! Теперь там князь Пожега правит! Мы гости его!
— Князь в Ладоге один, и это я — Гостомысл! — не удержался княжич, закричав на всю реку. — А Пожега — самозванец! Я казню его!
— А я — конунг Хельги Скогатт, друг князя Гостомысла! — добавил конунг. — Причаливай к берегу, ярл Биргер! Или мы атакуем тебя!