А дальше стало не до шуток. На частокол взлетели сразу двое викингов и с топорами набросились на дренгов. Щипок и Снорри, находившиеся ближе всех к этим двоим приняли первые удары на щиты. Долго им против таких громил не продержаться! Но выручить их Магни не мог — остальные викинги уже лезли на забор. Вскоре уже все дренги были связаны рукопашным боем.
Юный хольд, в очередной раз уклонившись от удара врага, с горечью отметил, что Эйтель упал от удара хогспьетом и, скорее всего, сейчас погибнет. Но вдруг Магни увидел, что противник фриза неловко взмахнул своим длинным оружием и упал на Эйтеля сверху. Из шеи викинга торчало оперение стрелы. Неужели кто-то бьет врагов снаружи? Стурла? Больше некому! Друг жив!
Это придало новых сил хольду, и он удачно отбил очередной удар противника, присел и ловко резанул того клинком по ноге. Узкий помост под ногами Магни неожиданно закончился, и он полетел вниз, во двор, успев в последний момент сгруппироваться. Это спасло парня от позорного падения плашмя. Удалось приземлиться на все четыре конечности. Правда Магни больно прикусил язык, но это не страшно. Главное, что не оглушен. Сверху на него с ревом бросился враг. Магни успел перевернуться на спину и инстинктивно выбросил руку с клинком вверх. Викинг с ужасом увидел это движение, но остановить свой прыжок уже не смог и насадился на остро заточенное лезвие, как куропатка на вертел. А Магни еще и провернул клинок, вспарывая врагу нутро.
Выскользнув из-под нависшего тела, юный хольд выдернул меч и снова взлетел на помост частокола. И тут же, нос к носу, столкнулся с Рафнсвартом. Тот как раз занес свой меч, чтобы поразить Эстольда. Магни успел подставить клинок под удар, чем спас своего дренга. Теперь они вдвоем противостояли опытнейшему хускарлу, ставшему вольным хевдингом. Не справиться парням с ним, хоть даже их и четверо будет против такого монстра. Рафнсварт это тоже прекрасно понял и хищно оскалился.
— Умрите, собачьи выкормыши! — прошипел Одиночка и нацелился одним ударом срубить обоих ребят.
Вдруг хищный оскал на мгновение застыл на лице Рафнсварта, и он немного повернул голову в сторону леса, как будто всматриваясь в темноту. В то же мгновение из его затылка выскочил окровавленный бронебойный наконечник, отливающий багровым цветом. Из глаза торчало белое оперение стрелы.
Попал! Стурла аж подпрыгнул от удовольствия. Прямо в глаз вонзил он стрелу проклятому Одиночке! Бесполезный уже лук полетел в сторону, а сам Стурла понесся к частоколу, дико завывая волком на ходу. Этот жуткий боевой клич, ввергающий врагов в панику, он подслушал у варягов.
Неожиданно со стороны реки отозвались. Сразу несколько десятков волчьих голосов, жутко завывающих на разный манер. Неужели помощь пришла⁈ Радко Тень привел наших⁈
И точно. Из темноты бежали уже к хутору элитные доспешные воины с оружием наперевес, а впереди всех — сам конунг Хельги Скогатт!
Оставшихся еще викингов Рафнсварта Одиночки, поверженного стрелой меткого Стурлы, дорезали в считанные мгновения. Оставили только троих раненых для допроса.
Магни увидел Стурлу, вбежавшего во двор с хирдманами конунга.
— Стурла, брат! Ты жив!
— Магни! Прости меня, — опустил голову Улитка перед своим хольдом. — Я виноват… Не успел…
— В чем виноват? — удивился сын ярла. — Разве не ты стрелял из лука и убил четверых? Ты же самого Одиночку поразил! Не в чем тебе винить себя, ты — настоящий герой!
— Да? Я ему в глаз метил… — неуверенно улыбнулся Стурла. — Последней стрелой…
Магни обнял друга.
— Ты спас нас всех, Стурла! Отныне я буду звать тебя Стурла Последняя Стрела!
Каждый дренг из десятка Магни, за исключением Стурлы, получил ранения в этой неравной схватке. Ребятам очень повезло, что ранения эти не были серьезными. Всех их тут же, во дворе, перевязали, предварительно обработав раны снадобьями и мазями. На ногах мог стоять каждый, как выяснилось после перевязки, поэтому Магни, по приказу конунга выстроил ребят перед ним.
— Племянник, поздравляю! Все трофеи, включая снекку, ваши! Ты и твои люди их честно заслужили! Отныне разрешаю тебе именоваться хевдингом Магни Отважным и предоставляю тебе право набора хирдманов в свой отряд! — торжественно произнес Хельги Скогатт. — Подчиняться теперь только мне будешь, ты — хевдинг в моем личном хирде!