— Нет. Это запах паленой человечины. Так пахнет, когда раскаленное железо входит в плоть!
— Думаешь, на Харальда напали?
— Похоже на то. Нужно сбегать, проверить! Добран! Что скажешь? Чуешь что-нибудь?
— Ага. Кровью пахнет. И болью. И тишина вокруг, ни птиц, ни зверей не слышно.
— Снимайте поклажу! — распорядился конунг. — Я с Трувором и Добраном схожу поглядеть, что там. Торбьерн здесь за старшего.
Скальд кивнул. Викинги сняли рюкзаки с золотом и аккуратно, стараясь не звенеть железом, стали облачаться в кольчуги, нацепили шлемы. Подготовившись и заняв круговую оборону, хирдманы притаились, готовые к бою.
Конунг со старыми воинами бесшумно исчез в лесном сумраке.
— Ложись на землю! — прошипел дед Трувор, кравшийся впереди.
Конунг с Добрана прильнули к мягкой лесной подстилке и поползли к варягу.
— Смотри, конунг! Там, там и там, — Трувор ткнул пальцем, показывая направления. — Дозорные их прячутся.
— Ага, вижу. Вроде трое их, так и есть, — присмотревшись, подтвердил Хельги. — Хорошо спрятались. Если не знаешь, что ждут — так и мимо пройдешь, не заметишь ни за что. Но по-тихому к ним подобраться можно, если постараться. Эх, если бы на реке кто-нибудь появился, отвлек их, тогда точно получится…
— Никто здесь не появится, — просипел Добран. — По этой речушке только два раза в год смерды с холопами на лодках ходят, когда праздники на капище. Да и то немного. Остальные по тропам лесным предпочитают идти.
— Надо глянуть, что на берегу делается. И что с Харальдом и нашими, — конунг ползком двинулся дальше.
— Мы с тобой! — зашипели в один голос оба старика. — Давай, в обход…
По густому кустарнику они подползли к самому краю леса, обойдя замаскированных дозорных. Очень медленно и тихо. Те ничего не заметили.
— Смотри! Харальда на палубу тащат. И остальные, кажется, уже там! — прошептал Трувор.
— Вижу! — одними губами ответил Хельги.
Вид избитого и перемазанного в крови друга заставил конунга заскрежетать зубами. Другие хирдманы выглядели не лучше. Их явно пытали здесь, на берегу, прямо у костра, где теперь весело булькал котел с похлебкой. Один из викингов деловито мешал варево большим деревянным черпаком с длинной ручкой. Зачерпнул, попробовал и добавил в котел горсть соли.
Раздетых и крепко связанных пленников, которых, как насчитал конунг, было двенадцать, тем временем, свалили на палубе их собственного драккара. Приставив к ним пару охранников, из тех, что помоложе, остальные вражеские викинги гурьбой слезли на берег и развалились у костров на своих плащах и щитах в ожидании обеда.
На дальнем краю пляжа Хельги увидел несколько раздетых тел, сваленных в кучу.
— Наших побили… — с тоской в голосе шепнул он. — Я узнаю татуировки Эгиля. Его рисунки, точно…
Дед Трувор крепко сжал руку конунга.
— Мы отомстим! Они, кажется, уходить не собираются.
— Нас ждут. Пытали парней и наверняка узнали, что мы ушли на хутор и скоро вернемся.
— О точной нашей цели кто-нибудь из наших знал?
— О золоте? Кроме Харальда, никто. Но я уверен, что он не сказал ни слова.
— Да, этого нурманна пытать бесполезно. Такой только в лицо рассмеется!
Конунг кивнул, соглашаясь.
— Попытаемся выручить парней ночью. Когда все уснут, я и еще пара хирдманов подплывем, залезем на борт и убьем часовых.
— Погоди, конунг! Так не выйдет. Видишь, как их драккар стоит? Дорога назад «Слейпниру» отрезана.
— Значит, угоним и их драккар. Торбьерн с остальными захватят его, так же, как мы, с воды заберутся. Одновременно со мной.
— Толково. Может получиться. А сколько у этого ярла хирдманов? Ну-ка, посчитаем…
— Больше пяти десятков.
— Пятьдесят четыре, кажется. С десяток ранены, хирдманы твои постарались, — наконец подал голос и Добран. — Уходим, конунг? Вроде все, что хотели, увидели?
Узнать многого о цели похода хевдинга Хайнара на дальний хутор к какому-то старику по имени Добран ярлу Ингольфу не удалось. Пленники знали только то, что должны были знать. Хевдинг не дурак — не стал раскрывать своим рядовым хирдманам истинной причины. Больше из всех связанных сейчас викингов знал только один, назвавшийся Харальдом-хольдом. Правда, пытать его было совершенно бессмысленно. Такой скорее умрет с улыбкой на устах, чем скажет хоть одно лишнее слово. Одно только от него услышал ярл — за всех плененных можно получить очень хороший выкуп. Их хевдинг не станет скупиться, заплатит столько, сколько ярл скажет. Это Ингольфа заинтересовало и, одновременно, заинтриговало. Откуда у какого-то никому неизвестного хевдинга такие богатства? Врет Харальд-хольд? Цену себе и своим людям набивает? Только ради того, чтобы выжить, старается? Хотя… Не похож хольд на того, кто боится смерти… Совсем не похож.