— Магни, Лан, возвращайтесь к своим. На вас часовые. Мы их разведали. Трувор проводит и покажет, где они спрятались. Потом, по тройному карканью ворона, когда мы захватим драккары, бейте спящих стрелами и швыряйте копья. В рукопашную постарайтесь не вступать — викингов у Ингольфа больше, и они сильнее.
— Стрел у нас в достатке, как и копий! Сделаем! — подтвердил, что усвоил задачу, Магни.
— Мы действуем, как решили раньше. Я с половиной хирдманов беру «Слейпнир», а второй корабль захватывают Торбьерн с остальными. Ну, теперь повоюем! — обрадованно закончил разъяснять задачу конунг. — Все поняли, что делать нужно?
— Да, конунг! — дружно ответили хирдманы.
— Нападем перед рассветом. Пускай боги и не увидят в темноте нашей доблести, зато каждый из нас запомнит эту битву!
Было еще совсем темно, когда все приготовились к атаке. Маленький отряд конунга, состоящий, если считать вместе с самим Хельги, из четверых хускарлов, как и отряд Торбьерна из шести воинов, ежился от холода у берега речушки — все были раздеты до исподнего. Так ничего не помешает проплыть до кораблей несколько десятков метров и легко взобраться на борт. Лишь боевые пояса с мечами, саксами, да кинжалами нацепили. Кто-то заткнул за пояс и боевые топорики.
— Погнали наши городских! — прошептал Хельги и вошел в прохладную воду.
Правда вода оказалась даже теплее, чем воздух — не успела остыть, прогретая дневным солнцем. А так, конечно, холодновато сейчас ночами — август же на несуществующем пока на Руси календаре.
За предводителем нырнули и остальные викинги. Для них, настоящих нурманнов, плавать в ледяных северных водах было привычно с раннего детства, так что на температуру полоцких водоемов никто жаловаться даже и не думал.
Над водой, да и на берегу, стояла абсолютная тишина, изредка нарушаемая лишь стрекотанием кузнечиков и далекими вскриками ночных птиц. Еще с пляжа раздавался храп нескольких викингов Ингольфа, да их же тихое сопение. На обоих драккарах было тихо, дежурные огоньки у кормил давно погасли и никто, похоже, не собирался доливать масло в плошки или менять фитилек. Это говорило о том, что часовые на кораблях тоже задремали. По крайней мере, конунгу на это очень хотелось надеяться.
Подплыв к невысокому борту «Слейпнира», торчащему над водой на какой-то метр-полтора, Хельги нырнул, оттолкнулся от дна ногами и, выскочив из воды, ухватился за отверстие под весло, обтянутое моржовой кожей. Подтянувшись, он второй рукой дотянулся до просмоленного дубового планширя и высунулся над фальшбортом, быстро окинув взглядом палубу. Видимость была так себе. Тонкий месяц, хоть кое-как освещавший округу, сейчас заволокло облаками. Стало совсем темно. Им же на руку, решил Хельги, и бесшумно перемахнул через борт. Качественно подогнанный настил палубы даже не скрипнул под его немаленьким весом. За ним на драккар, один за другим, влезли трое хирдманов. Конунг даже не услышал их и не увидел, а, скорее, почувствовал. Протянув руки в стороны, он нащупал мокрые плечи товарищей. Того, что слева, он подтолкнул в сторону кормы, отправив с ним еще одного. Сам же с еще одним воином, а это был Збигнев, двинулся к носу. По пути, проходя мимо мачты, Хельги услышал тихое сопение связанных пленников. Тут конунг почувствовал легкое прикосновение к своей ступне и сразу присел. Оказалось, что это Харальд услышал, как они проникли на борт.
— Я знал, что ты придешь за нами, конунг! — прошептал ярл в самое ухо Хельги. — Разрежь веревки, я помогу!
Хельги полоснул кинжалом по путам, связывавшим Харальда, и прильнул к его уху:
— Возьми сакс и освободи остальных! Только тихо!
Конунг протянул оружие ярлу, а сам пополз дальше, туда, где сидел в носовой раковине часовой. А вот и он. Не виден, но вполне слышен — спит, присвистывая сломанным когда-то носом. Один удар кинжала и часовой отправился досматривать сны в Вальхаллу. На корме все было тихо, значит они часового тоже убрали. Со второго драккара, где орудовал сейчас Торбьерн, не раздалось ни звука, стало быть, и у них все получилось, как надо.
Тучи разошлись вовремя, месяц чуть осветил водную гладь и корабли на ней. Конунг высунулся над бортом и глянул на драккар Ингольфа. Он увидел, как там мелькнула косматая башка скальда, вытаскивающего из воды канат с привязанным к нему якорем, большой плоской каменюкой. Силен скальд — в одиночку тащит.
Через пару минут две пары весел вылезли по бортам, и корабль начал медленно отплывать к противоположному берегу. Теперь и «Слейпниру» пора отчаливать, путь свободен. Харальд уже успел освободить всех пленников, и они уселись на румы. Сам же Хельги взял в руки лук и присел под бортом. Повезло — Збигнев нашел несколько луков и колчаны, полные стрел, под скамьями гребцов, и тут же раздал их конунгу и хирдманам. Получилось шестеро стрелков, готовых к бою. Некоторые доспехи, немало, кстати, тоже нашлись — далеко не все хускарлы Ингольфа спали в броне. Но надевать их было некогда, может быть, позже, когда завяжется бой на берегу.