И тогда становится объяснимым развитие известных частей черепа, возбужденное упражнением: развитие естественное и замечаемое в мускулах руки, ежедневно упражняющейся в непрерывной работе. Мы соглашаемся, что череп не получит такого развития, какое принимают мускулы, предназначенные для действия.
Что электричество, более часто привлекаемое к одной части черепа, оставляет, развивая ее, следы своего прохождения – это может и должно быть; материя должна действовать, но мозг, который есть седалище души, невещественной части человека, не подчиняется этим законам: разум не действует, а заставляет действовать – он не издерживается, а издерживается тело; он мыслит и предоставляет своим агентам исполнять его мысли; он остается цельным, спокойным и неизменяемым; таким мы должны представлять высшее могущество, образ которого есть разум.
Единственно, по тайным предначертаниям Провидения, он светит больше или меньше, и из этих различных блистаний рождаются неравномерные способности, которые бывают причиной призвания большего или меньшего обилия жидкости и большей или меньшей расположенности, смотря по тому, с большей или меньшей энергией движется жидкость.
Противники френологии и сокровенных наук с каждым днем сдают позиции. У них есть парадоксы, и кто знает, освободятся ли они от них. Наука, более или менее ясно объясненная, неоспорима, когда основывается на беспрестанно возобновляющихся фактах – и этой степени достигла френология, но скептики – quand meme – необходимы. Они то же, что тьма для солнца, которая тем, что не принимает света, уже доказывает его бытие.
Френологическая система доктора Каруца.
Аргументы Люка
Доктор Каруц, чтоб объяснить наружную форму черепа в гармонии с внутренней, развивает систему, которая кажется нам замысловатой, но мы считаем себя обязанными передать здесь вкратце всю ее суть.
По его словам, сокрытые предметы появляются ежедневно на поверхности вследствие уподоблений. Природа обладает громадой разнообразных способов для изображения символическими буквами, легко разбираемыми учеными, вещей, внутренность которых должна была бы оставаться скрытой.
Таким образом, наружное разделение человеческого черепа на три отдела (высший, средний и низший), превосходно выражает три главные разделения мозга, точно так же помещенного внутри. То же будет и с развитием костей черепа, которые представят совершенное сходство с внутренним развитием мозга, формы которого они воспринимают. «Тогда легко поймут, – говорит Каруц, – что знак трех частей черепа сохранил свою высшую важность и что поверхность, вследствие работы или какого бы то ни было совершенствования, может возвыситься или углубиться, образовать выпуклость или впадину, и, исходя из этого, могли бы легко установить, что психическое значение выпуклостей лба будет в прямом соотношении с изменениями разумности, как срединные выпуклости с чувствами, выпуклости низшей части – с желаниями и волей» [54] .
Все это очень замысловато, но если упражнение доказало и доказывает ежедневно, что те или другие страсти, те или другие науки изменяют форму черепа, и если с другой стороны медики (а между тем следует принять во внимание их исследования) согласились признать, что мозг, защищаемый своими оболочками, также независим от черепа, как яйцо от скорлупы, и следовательно, не подчинен изменениям, замечаемым снаружи, – то что станется с системой Каруца? Нам кажется, что влияние жидкости, о котором мы только что говорили, объясняя в одно и то же время и выпуклости черепа и неподвижность мозга, могло бы примирить всех.
Некоторые противники френологии, и между ними Люка в своей Новой химии , приводят доказательства, стоящие труда быть оспариваемыми и могущие, далеко не отрицая френологии, заставить сделать ее шаг вперед.
«Когда френологи, – говорит Люка, – начиная размещать, прибавляют, что наибольшая обширнейшая извилина была также той, которая господствовала над организмом, то они впадают даже в физиологическое противоречие, ибо доказано физиологией, что более длинный орган, не допускающий некоторой относительной гармонии, поражен ослаблением или сравнительно с другими слаб. На основании этого, столь простого, убеждения приводят длинные шеи, длинные руки, длинные икры, тогда как коренастый человек есть выражение силы, которая имеет своим принципом мускульное сгущение».