Далее он прибавляет:
«Мы могли бы заключить для человека то, что должно заключить и для остальной природы: животных, растений, минералов, – что сравнительное рассеяние есть всегда признак напряженности движения».
Аргумент подобного рода, вследствие аналогии, то есть гармонии законов природы, которая никогда не обманывает, получает особенную важность. И мы принимаем идею Люка, по крайней мере в частности.
Как и он, мы полагаем (и таким образом, как кажется нам, поступают самые опытные френологи), что сгущение органов выражает больше энергии, чем их протяжение; мы полагаем, что наиболее выдавшиеся (или, если хотите, коренастые) органы суть те, которые показывают наиболее верно качество, обозначенное или открытое долгими и трудолюбивыми наблюдениями учителей. Но ясно, что протяженные органы имеют также свои особенные качества, – и это открытое поле для френологических наблюдений. Не найдут ли снова и в нем еще разделения, деятельной и страдательной силы, как всегда и везде – Якина и Бохаса. Но это новое изучение нисколько не уничтожает науки. Если скажут нам, что часто прекрасные по френологии лбы не исполняют всего, что обещают, – мы без разбирательства примем факт, быть может, трудный для доказательства. Мы примем его, если согласятся судить всех людей с точки зрения одного и того же разума. Мы только хотим сказать, что в таком случае не будут следовать законам природы, цель которой – разнообразие.
Если бы разделили френологию на три мира и если бы после сравнения общности инстинктов судили каждую личность, помещая ее в тот мир, к которому она принадлежит, то, быть может, нашли бы, что такой человек, череп которого выражает высокий разум и который на самом деле имеет обыкновенный и даже ниже обыкновенного ум, обладал бы высоким воображением, которое присуще ему и собственно для которого он был создан.
Нам говорили об одном механике, и это случай нередкий, который сделал великолепные открытия и который в разговоре и даже в выражении своих идей стоит ниже обыкновенного человека и приближается к идиоту.
Судите этого человека по френологическим данным, заставьте его поговорить, и вы вдоволь нахохочетесь над суетностью науки. Между тем вы ошибетесь. Это данные, которые так гибельны для прогресса, особенно в такой стране, как наша, предрасположенной к неверию и насмешкам.
Люка говорит, что многие скошенные лбы – это шипы воображения, – и в этом он прав, – права также и френология. Скошенные лбы неизбежно имеют те ощутимые качества, которые заставляют блистать; они могут, если нужно, иметь огромные органы идеальности и страсти к чудесному, более ничего и не нужно, чтоб воспламенить воображение; им не хватает только козальности и сравнения, которые бесконечно теснили бы их и уничтожили их чудесные стремления, ибо тогда существовала бы битва между разумом и поэзией.
Прибавим, что часто плешивость, демонстрирующая великую роскошь черепа, придает иногда вид разумности самым обыкновенным людям.
Низко растущие волосы также скрывают полноту органов.
В общем, можно сказать противникам френологии, нападающим на нее, не давая себе труда привести аргументы вроде аргументов Люка: Не имеет ли Виктор Гюго громадного лба? – Да. – Не имеет ли он превосходной организации? – Да.
Вот доказательство в пользу системы. Покажите нам гениального человека с вдавленным лбом кретина, и мы признаем ваше преимущество; но пока вы не дадите этого доказательства, которого мы требуем, позвольте нам думать, что не френология ошибается, но вы не понимаете френологии.
Занятия хиромантией легче френологических
Что удивительного, если электричество, идущее от рук к мозгу и от мозга к рукам, вследствие сношения нервов пишет на своем непрерывном пути, с одной стороны, судьбу, ниспосланную звездами, а с другой – волю, исходящую из мозга, и страсти, которые ему противодействуют.
Почему каждый орган головы не имел бы своего представителя в руке, как утверждает хиромантия и как доказывает совершенное согласие двух систем? Признав это неопровержимым, науки руки, хирогномония и хиромантия сделались бы более легкими для употребления, а следовательно стали бы полезнее френологии. По признанию френологов, нужно несколько часов для изучения головных органов и, следовательно, для пользования знанием качеств или недостатков людей, инстинкты которых желают изучить. Необходимо, чтобы человек любезно согласился на это, а это случается редко; особенно если хотят скрыть свою мысль для нападения или защиты.