Звезды не имеют влияния на землю – такова их исходная точка.
Посмотрим, нельзя ли в нескольких словах представить доказательство этого влияния.
– Влияет ли Солнце на Землю?
– Влияет, без сомнения.
– Луна имеет ли это влияние?
– Это влияние на приливы и отливы, на время месячных очищений, на лунатиков, на металлы, стекло и прочее было долго оспариваемо, но в последнее время, когда особенно отрицали теплоту Луны, один итальянский химик изобретает действительно чрезвычайно чувствительный инструмент, который неоспоримо доказывает, что Луна шлет теплоту Земле.
Таким образом, и Луна имеет влияние на нашу планету.
Доказав влияние Солнца и Луны, почему не можем мы допустить, что и другие главные планеты также имеют влияние на Землю?
Объяснимся:
Академия должна была признать, что свет содержит и магнетизм и электричество.
Таким образом, везде, где только будет свет, будут и электричество, и магнетизм.
Если, по-видимому, мы находимся в сообщении со звездным светом, то также находимся в сообщении и со звездным электричеством и магнетизмом.
Если только придерживаться этого воззрения, и покуда нам не представят доказательств противного, а их трудно представить, то мы вправе думать, что древние не совсем были не правы, приписывая звездам могущественное влияние на Землю.
Парацельс идет далее, и он мог быть близок к истине. Он предполагает, что все звезды находятся в прямом соотношении с Землей.
По его мнению, есть звезды невидимые, которые зажигаются для нашей планеты только тогда, когда является на Земле какое-нибудь изобретение, как следствие самого влияния, вдохновения этой звезды.
В конце концов мы не имеем ни малейшего пристрастия и просим одного только – чтоб нам все объяснили.
Пускай ясно и естественными комбинациями объяснят нам гармоническое соотношение той или другой формы тела, той или другой линии руки с инстинктами, с которыми эта форма, эта линия находится в сношении, что именно и составляет азбуку наших звездных чтений, тогда мы тотчас же готовы принять эту систему.
Кабанис, ученый, знаменитый доктор, заслуживающий уважения, именно на эту тему написал книгу; но что мы должны думать о нем?
Он написал огромный том в доказательство того, что половые органы, климат, пища и прочее имеют влияние на мозг, что одной конвульсии желудка достаточно для приведения человека в беспамятство, одним словом, что желудок управляет мозговой системой!.. И этот ученый, анатом, постоянно углубленный во внутренние органы, не видит, что борьба есть высший закон!.. Он не видит, что добро борется со злом, день – с ночью, тишина с бурей, и материальная сторона человека – с его божественной стороной.
И он не хочет видеть этого, потому что не хочет взглянуть в беспредельную синеву!..
Между тем, в конце своей книги, измученный сомнениями, испугавшись, быть может, своего собственного сочинения, он признает-таки наконец верховенство мозговой системы. «Нет ничего (кроме мозга), – говорит он, – что должно производить, вследствие законов живого организма, такое количество отправлений, столь действительных, столь энергичных, столь общих». И он представляет множество доказательств этого верховенства. Рассуждения Кабаниса не могут разубедить нас.
Да позволено будет, пока не явятся более убедительные доказательства, сохранить нам наши предания, достойные уважения уже и за их древность, ибо начало их теряется во мраке веков, – достойные уважения и вследствие освящения их великими людьми древности и средних веков.
Да позволено также будет нам думать, что медицина и астрономия откажутся от истинного прогресса, если не признают звездного влияния.
Но время идет и увлекает их за собой, и прогресс явится сам собой. Рано или поздно появится человек, который станет знаменит, открыв науке громадное поле гармонии и соотношения всей природы, – гармония и соотношения неба, земли и ее трех царств.
Не говорили ли нам очень недавно об одном молодом медике, Октаве Де Селль, вылечившем подагру употреблением Сатурновых растений?
А в настоящую минуту не пришла ли медицина к употреблению в качестве лекарства электричества, света – этого источника жизни, этого великого волшебного двигателя?
Разве не с одинаковой целью, измученные неверными предчувствиями результата, который должно было принести только будущее, древние алхимики искали в электричестве, называемом ими душой мира, эту мировую панацею, этот философский камень, который в одно и то же время должен был им дать и вещественное золото – богатство, и золото бытия – здоровье?
Разве не в этой душе мира искали они того, что, быть может, теперь дает в несовершенстве магнетизм: средства сношения с другим миром, сношения всегда опасного, потому что оно не отделимо от беспамятства?