В другом месте, в 4-й книге Георгик, Вергилий идет дальше; пораженный удивительным инстинктом пчел, он доходит до предположения, что и они получили малую частицу Божественного духа.
Иные, имея примеры, и признаки эти увидя,
Божественный ум признавали в работницах-пчелах, —
Небесного след вдохновенья. Господь все обходит:
И земли, и хляби морские, и дальнее небо,
И души животных оттуда к себе призывает:
Коней быстроногих, пернатых, зверей, человека…
И все эти твари нисходят на землю, и снова,
От уз разрешившись, возносятся в синее небо,
И нет места смерти, и жизнь вся стремится
К бесчисленным звездам, взлетая до высшего неба.
Мы заметим, что Вергилий превосходно объяснил различие между существом интеллектуальным, которое, сообщаясь с звездным током, дает животным их инстинкт, и душой, которая есть действительно божественная искра.
Души возвращаются в поля Елисейские даже после тысячелетних испытаний, между тем как элемент разумности животных возвращается в область планетного тока, откуда он заимствован, чтоб опять содействовать вновь возникшим созданиям, вмещающим в себе бессмертную душу.
Магия оставляет поэтам мир фантастический, не признаваемый мыслителями. Дриады и ореады, тритоны и сильваны исчезли, но еще слышатся в веянии ветерка вздохи сильфов, в шуме волн – плач ундин; саламандры резвятся в огне, и гномы, скрытые в пещерах, пугаются звука шагов человеческих. Иногда они поют свои печальные баллады, чтобы развлечь себя в своем тысячелетнем изгнании. Каббалисты говорят, что если кто-то любит женщину стихийную, то есть ундину, сильфиду или саламандру, тот или делает ее бессмертной, или сам умирает с ней; они говорят это символически, желая сказать, что страсти или губят нашу душу, или облагораживают ее, в зависимости от того, направлена ли страсть к добру или к злу.
Волшебница Цирцея обращала в свиней своих любовников – это была развратная куртизанка; но любовь женщины очищает и возвышает любимое ею существо.
Души родственные стремятся друг к другу. По мнению Сведенборга, каждая душа ищет соединения с другой и совершенный идеальный союз возможен только на небе, в вечности.
Пифагор, Платон, Левсипп, Эпикур, Плиний, Макробий, – все древние философы признавали общую мировую душу, разлитую во всей Вселенной, оживляющую и соединяющую одной неразрывной цепью все существа. Если верить Порфирию, вот что ответил Дельфийский оракул спрашивавшим у него, что есть Бог.
«Бог есть источник жизни, начало всех вещей, покровитель всего живущего. В нем беспредельная масса пламени. Это пламя производит все. Сердце не боится прикосновения этого пламени, благодетельная теплота которого поддерживает гармонию мира. Все полно Богом. Он везде. Никто Его не произвел; Он всеведущ».
Древние говорили: Jupiter est quodcumque vides, quodcumque movetur. (Юпитер есть все, что ты видишь, все, что движется).
Имя Иеговы, боготворимое евреями, имеет следующее толкование.
Это имя, которое читается от правой руки к левой, состоит из четырех букв, причем одна из них повторяется два раза. Эти буквы: job, he, vau, he. Первая означает деятельное начало (phallus); вторая – пассивное начало, женственное (cteis); третья буква (lingham) – союз, соединение phallus и cteis, или соединение деятельного и пассивного (страдательного) начала, последняя повторенная буква – окончательный результат, зрелый плод, бросающий свои семена – рождение, творение. Имя еврейского бога означает всемирное творение, душу, жизнь природы, ту же силу, которой поклонялись Аристотель, Платон, Вергилий. Наш меркантильный век поймет ли все величие этих образов?
Древние каббалисты шли далее: готовые все поэтизировать и придавать личную жизнь всей природе, они предполагали, что земля и небо связаны взаимной любовью.
«Небо, – говорит Плутарх, – исполняет в отношении людей обязанности отца, а земля – обязанности матери. Небо – отец, потому что оно изливает дождь и оплодотворяет почву; земля, принимающая влагу, зарождающая и взращивающая семя, играет роль матери» [11] .
«Земля, – говорит Вергилий в Георгиках, – раскрывается весной для принятия плодотворной влаги, изливаемой небом. И вот нисходит эфир на грудь своей супруги, радующейся его появлению, И как только польются семена на землю вместе с дождем, – союз двух великих тел дает жизнь и пищу всему существующему. Так древние предполагали брачный союз между землей и небом, и это дало начало итафаллическим празднествам.
Таково же происхождение обряда lingham у индейцев, которые выставляли в своих храмах детородные органы обоих полов, чтобы выразить этим эмблему вечного, всеобщего оплодотворения.