Но по случаю этих самородных качеств этим трем классам будет недоставать порядка или стройности.
Остроконечные пальцы не будут иметь ее.
Четырехугольные – будут любить порядок, но не будут иметь его; по виду они будут стройны, но не следует заглядывать внутрь их, чтобы не разочароваться.
Пальцы лопатообразные являются компромиссом между порядком и представлением порядка; часто вследствие любви или потребности движения.
В живописи остроконечные пальцы произведут Рафаэля, Перуджино, Фьезоля, Корреджо и художников воображения.
Пальцы четырехугольные дадут Гольбейна, Альбрехта Дюрера, Пуссена, Леопольда Робера и художников правды.
Лопатообразные пальцы произведут Рубенса, Рембрандта, Жордэна и фламандцев – живописцев мясистых фигур.
Узлы и их влияние
Узлы видоизменяют приложения каждой из трех упомянутых выше категорий.
Суставы прочих пальцев также разделяются на три мира, как и суставы большого пальца.
Первая ступень, – тот, на котором находятся ногти, – принадлежит миру божественному.
Эти суставы, по словам д’Арпантеньи, глаза руки.
Второй сустав принадлежит миру духовному, абстрактному.
Третий, как мы видели в большом пальце, материальному миру.
Каждый из них выражает особое качество, различное на каждом пальце; но так как разъяснение этого принадлежность хиромантии, то здесь говорить об этом не место.
Только значение третьего сустава, так как он представляет материальную часть, изменяется очень мало; чтоб обобщить, мы скажем, что распухшие или слишком толстые в их основании пальцы всегда выражают наклонность к чувственным удовольствиям: к сладострастию или обжорству. Но эти наклонности всегда могут быть умеряемы влиянием бугорков и линий. Об этом мы поговорим позже.
Узлы составляют переход между тремя мирами.
Если пальцы, сказали мы, гладки, – впечатление быстро, электрично, самобытно и ускорено или задержано только различием форм.
Но узлы перехватывают самое течение жидкости.
Эта последняя вспучивается подобно потоку, который встречает препятствие и, чтобы преодолеть его, собирает все свои воды, притекающие в величайшем изобилии; тогда человеческий разум или человеческая материя смешивает свое вещество, свой характер, свою индивидуальность с высшим откровением.
Первый узел, отделяющий мир божественный от мира духовного (первый сустав от среднего), имеет свойства и того и другого.
Естественно, то же самое имеет и второй узел, отделяющий духовный мир от вещественного.
Пусть говорит д’Арпантеньи:
«Если узел, соединяющий ваш третий сустав (на котором ноготь) со вторым, выдался, – в ваших идеях есть стройность; если выдался тот, который соединяет ваш первый сустав со вторым, – в вас есть замечательное + количество материального порядка».
Читатель, конечно, поймет, что д’Арпантеньи начинает считать суставы от низа к верху и что для него третий сустав – это тот, который мы называем первым.
Д’Арпантеньи обозначал по-своему и, как первооткрыватель, он имел на это полное право.
Что касается нас, так как мы желаем объяснить его методу нашей системой, то мы должны были начинать с божественного мира, чтоб дойти до мира материального, то есть от того сустава, на котором находится ноготь – к основанию пальца.
Итак, мы выводим заключение из того, что сказано д’Арпантеньи.
Узел, находящийся между первым суставом (на котором ноготь) и вторым, выражает стройность идей: мир духовный.
Узел между вторым и третьим суставом выражает порядок вещественный: мир материальный.
Философский узел
Таким образом, первый узел, называемый философским, составляет границу между божественным и духовным миром; это первая борьба между идеей и разумом.
Первый сустав приносит нам идеи, которые он поглощает из света, и они останавливаются и как бы контролируются первым узлом, который их некоторым образом разъясняет.
Человек, имеющий на пальцах философский узел, любит разбирать и свои собственные идеи и идеи других; он недоверчив и любит умствовать; без доказательств и без точных доказательств он ничему не верит. Сомневаться – значит не признавать господства и непогрешимости других людей, даже людей великих; это значит, он становится как бы судьей их, в уровень с ними и имеет возможность сказать им: «Так как я их исследую – я их стою», отсюда естественно прийти к независимости.
Таким образом, не находите ли вы философский узел у всех республиканцев, у всех резонеров и скептиков, quand meme.
Мы пойдем далее. Все люди, имеющие на пальцах очень заметный философский узел, суть неизбежно и необходимо козалисты, а затем люди независимые, скептики и республиканцы, со следующими, однако, различиями: философский узел с остроконечными пальцами будет у утопистов, с четырехугольными – у прямых и честных людей, а с лопатообразными – у людей беспокойных, если же присоединяются другие хиромантические знаки, то у честолюбцев. Другие знаки могут внести изменения, но только такие изменения, которые не уничтожают главного инстинкта; более или менее длинный большой палец во всяком случае внесет весьма важные видоизменения.