Если линии проходят через бугорок, – это какая-нибудь случайность в искусстве, уничтожающая все усилия.
Если возвышаются две или три линии одной силы, но неправильные и несколько извилистые, – это наклонность или упражнение во многих отраслях искусства, разделяющие силы и мешающие полному успеху.
Если из одной связки, из одной линии выходят, достигнув вершины бугорка, две ветви, идущие направо и налево, в форме V, это – сила, нейтрализованная разделением. Это усилия, которые балансируются и самоуничтожаются, увлекаясь каждое в противоположную сторону, – это неподвижность в искусстве, причиненная теми же усилиями, которые делают, чтоб идти вперед. Это жажда славы без осуществления.
Когда три ветви выходят из одной связки, это желание славы, богатства и таланта, которые, борясь между собой, остаются в состоянии желания или дают только богатство, которое составляет здесь третий мир.
Напротив, когда линия Солнца составляет три ветви, соединяющиеся в одном канале в минуту прохождения через бугорок, чтоб достигнуть линии сердца, тогда она предвещает богатство ветвью, идущей от Меркурия, славу – прямой ветвью и заслуги – ветвью, идущей от Сатурна.
Но если три линии одинаковой величины, одинаковой глубины и одинаковой формы восходят к безымянному пальцу, проводя по бугорку Солнца три одинаковые борозды, это знак всемирной славы и знаменитости.
Глубокая и чистая линия Солнца дает также благосклонность знатных.
Когда линия возвышается не в сопровождении линий, которые ее перегораживают, не разрезая совершенно, это – препятствие к славе, возбужденное завистью или злой волей могущественных мира сего.
До сих пор мы говорили обо всех бугорках ладони и о качествах, внушаемых их влиянием.
Мы говорили и о главных линиях: сердца, головы, жизни, Солнца, судьбы и о кольце Венеры, которое также принадлежит року.
Другие знаки, о которых остается нам рассказать, появляются для того, чтоб изменить качества в недостатки или пороки.
Читатель заметит простоту системы. До сих пор все объяснено самой формой линий, следуя законам аналогии.
Коротка жизненная линия – коротка и жизнь; длинна она – жизнь тоже; она имеет форму цепи – и жизнь тягостна; бледна, дурной формы – здоровье ненадежно, слабо и т. д. Все основано на самых простых вычислениях, так и должно быть. Природа без труда не дает ничего, она скрывает, но скрывает подобно тому, как мать скрывает игрушку от ребенка, желая его самого заставить найти ее. Она все собирает около нас и учит нас посредством аналогии.
В древности она представила людям модель лодки, заставив плыть пустую ореховую скорлупу. Дерево, упавшее через поток, дало идею моста, и люди слушали тогда, потому что они были просты и она ясно указывала им на то, что полезно. Позже она обозначила более важные открытия; каждый день объясняла она посредством домашнего горшка разгадку пара. Но теперь закрывают глаза. Когда считают себя учеными и искусными, никогда не хотят видеть того, что просто, находя это недостойным того, что называют гением. И когда человек нашел, говорят: Но это было так легко! – и оспаривают славу. Когда Христофор Колумб открыл Америку, завистники преуменьшали его заслугу. Что же он наконец сделал? Ему дали флот, храбрых матросов, он шел все прямо. Великое дело! Нужно было только терпение, и он его имел. Кто из вас заставит держаться в равновесии яйцо на остром конце, говорил им Колумб, все пробовали, но тщетно.
Сделай-ка ты! – кричали ему. Колумб берет яйцо, разбивает один конец об стол, и яйцо держится прямо.
Вот так трудность ! – вскричали все сразу.
Почему не сделали вы? – отвечал Колумб.
Когда Ньютон открыл закон тяготения, увидя падение груши, сколько груш уже упало перед учеными его эпохи и перед его предшественниками?
Но следует сознаться, что только великие люди отыскивают истину с наивным сердцем. Чем становятся сильнее, тем проще делаются приемы, и так во всем: даже в литературе и в искусстве. Шатобриан начал романтизмом и дошел до того, что написал Гений христианства и Путешествие в Иерусалим, потому что стал силен; Мольер был сама простота и истина; таким же был и Лафонтен. И действительно, нужно, чтоб человек сознавал себя сильным и богатым в самом себе, дабы отбросить весь должный блеск стиля и удовлетвориться естественным языком и ясностью здравого рассудка. Он никогда не считает себя достаточно ясным, ибо желает сделать общепонятной свою идею, и это из отеческой любви; но тот, чья заслуга покоится на словах, остережется действовать таким образом, как потому, что он не будет в состоянии объяснить того, чего он сам не понимает, так и потому, что он чувствует: ему не останется ничего, как только он бросит барабан, трубы и всю свою блестящую мишуру.