- Ма-кар..- пытаюсь сказать громко, но сил хватает только на то, чтобы промычать.
Через секунду с переднего сидения выглядывает знакомая голова.
- Ну чё, сука, проснулась? Давай сразу с тобой договоримся: ты подписываешь бумажку и уёбываешь с города. И чтоб больше я твоих дебилов, следящих за мной, не видел. 15 суток они сейчас проведут в обезьяннике. За преследование меня и детей. А потом их отпустят и чтоб больше я их, нахуй, не видел. Ты всё поняла?- грубо выкрикивает он фразу за фразой.
- Я..ничего..подписывать не буду..- еле соединяя буквы в слова, шепчу я.
Размах руки с переднего сиденья и его ладонь наотмашь ударяется о моё лицо, накрывая острой болью.
- Сука! Ты думаешь ты живой останешься? Я тебя сейчас забью до смерти и закопаю прям здесь. И никто тебя никогда не найдёт. Будешь числиться, как пропавшая без вести. И дети всё равно останутся со мной. Сечёшь, о чём я? Или въебать ещё раз? Как ты вообще могла додуматься припереться ко мне с этими уёбками? Каааак?! Сука, я сразу их увидел сегодня и сразу написал матери, чтоб подъехала за девочками! А для этих твоих шестёрок сразу ментов вызвал! А ты... если бы ты сразу всё подписала, сев ко мне в машину, мне бы не пришлось тебя бить по голове! И связывать! Сама напросилась на это, сука!
Я внимательно пытаюсь вглядеться в его лицо, перекошенное яростью. Ищу в нём хоть что-то от того обаятельного, весёлого парня, за которого я выходила замуж. И не нахожу. Ноздри, вздымающиеся с большой амплитудой, ясно дают понять, что он не шутит. Частое, тяжёлое дыхание с шумом разносится по всему салону. Если бы можно было дать характеристику моему страху в этот момент, то даже слово "всеобъемлющий" не смогло бы в полной мере раскрыть всю его палитру.
В этот момент, у Макара звонит телефон. Я замираю. Кажется, даже перестаю дышать.
Он окидывает меня взглядом и берёт телефон в руки. Смотрит в экран и жмёт туда, принимая вызов, попутно поднося трубку к уху.
- Да, мам, слушаю. С девочками всё в порядке?
Я не знаю, что говорят на том конце провода, но слышу ответ Макара.
-Что ты там делаешь, гондон? Я сейчас приеду и тебе пиздец! - истошно вопит он.
Я шумно выдыхаю. Кажется, этот телефонный звонок спас мне жизнь.
***
ДАВИД.
Как выяснилось, Лидия Степановна- именно так зовут мать Макара, тоже заинтересована в благополучном исходе данного дела. После нашего короткого разговора с её сыном, она очень перепугалась. Я предложил ей с детьми переместиться на второй этаж. Представляя, что скоро может случиться на первом. Она, естественно, согласилась.
Сейчас, моя ярость и злость были на своём пике. Но я боюсь окончательно выйти из-под контроля, если вдруг с Катей что-то случилось.
Не отходя от окна на кухне, я допиваю уже вторую чашку кофе. Увидев подъехавший чёрный внедорожник, громко ставлю чашку на подоконник и продолжаю смотреть. Первым выходит ублюдок. Через секунду задняя дверь распахивается и появляется Зеленоглазая. Они движутся в сторону дома. Я усиленно пытаюсь увидеть, всё ли с ней в порядке. Но дождь активно вмешивается, мешая мне это сделать.
Когда они оказываются на крыльце, я быстрым шагом иду в прихожую. Дверь открывается и первой входит Катя. Она вся мокрая. А ещё я прекрасно вижу синяк на её щеке и запёкшуюся кровь на губе. Она вся дрожит. Сейчас бы обнять её и прижать к себе. Но гнев, охвативший меня, берёт вверх. Я не понимаю, как оказываюсь около ублюдка и совершенно не замечаю, как так выходит, что уже через минуту я оказываюсь сверху лежащего на полу ублюдского тела, отчаянно выбивая из него всё его говно. Один за одним наношу удары по ублюдскому лицу, гневно цедя сквозь зубы так, чтобы он слышал:
- Ты думаешь, что имеешь право бить женщин?! Ты, сукин сын, думаешь, что бессмертен?! Я сейчас за каждую её слезинку и за каждый твой удар по её хрупкому телу, разъебу тебя так, что ходить ты сможешь только под себя. Сукин сын. Сукин. Ты. Сын.
Я прихожу в себя, когда слышу всхлипы за своей спиной. Вижу кровь на моих кулаках. И не только. Вся моя одежда. Вся одежда ублюдка. Пол. Всё в крови. Ублюдок что-то скулит, но я даже не пытаюсь понять.
Встаю и подхожу к Кате. Она испуганно смотрит в мои глаза, хлопая своими длинными ресницами. Даже сейчас она - самая красивая и сексуальная.. Гнев отступает и возвращается дикая потребность прижать её к себе.