38.
моему любимому папочке посвящаю.
КАТЯ.
Один...Два...Три... Открываю глаза. Словно, пытаюсь проснуться. Это не может быть правдой. Это дурной и кошмарный сон. Папа жив. Сейчас он откроет дверь в мою палату и улыбнётся своей красивой улыбкой... Я плохо помню, сколько сижу, не двигаясь, после того, как Давид сообщил мне, что папа умер. Вокруг какая-то непонятная суета и мне так хочется к маме. Я ощущаю на своих руках влагу. Много влаги. Что это такое?! Вытираю об одеяло. Тянусь руками к лицу. На лице тоже много влаги. Кажется, я плачу и это мои слёзы. Вот откуда эта смазанность изображения. Пытаюсь открыть рот и сказать, что хочу воды. Не получается. Из меня, как будто выкачали жизнь.
- Катя, любимая, Олег сказал, что не видит причин держать тебя здесь. Давай поедем к маме!- откуда-то издалека доносится знакомый голос.
Кажется, у меня выходит кивнуть. Сейчас необходимо быть рядом с мамой. Нужно встать с кровати. Опираюсь руками и встаю.
- Катюша, милая, давай сначала переоденемся. Не торопись.- я ощущаю, как Давид помогает снять сорочку. Натягивает на меня толстовку. Джинсы. Движения его плавные и сопровождаются какими-то нежными словами. Я не особо понимаю их. Но тон его голоса ясно даёт понять, что эти слова ласковые. Я пытаюсь сосредоточиться и вслушиваюсь получше.
- ...сейчас медсестра принесёт воды и успокоительного. Выпьешь и сразу же поедем.
Кивок. Ответить всё также не получается. Кареглазый заботливо вытирает мои щёки и шею от продолжающих стекать слёз. Затем садится рядом и крепко обнимает. Теперь его тёплое дыхание слышится так близко. А голос проникает под кожу.
- Родная моя... Мы со всем справимся вместе. Главное сейчас- поддержать маму и быть с ней рядом... Я люблю тебя... И наших детей люблю. Маришу. Полечку. И этого пупсика тоже люблю...- говорит он, поглаживая мой живот.
Я беременна. Точно. Как я могла забыть об этом. Господи, папа не увидит моего малыша... Я обхватываю ватными руками шею Давида и будто откуда-то со стороны слышу свой голос. Я рыдаю. Так сильно и горько, что начинаю захлёбываться. Меня трясёт. Как такое возможно?! Как так вышло, что папы больше нет... В голове невозможно уложить эту жуткую мысль. Я изо всех сил ей противлюсь. Не хочу принимать. Это всё не правда..
Сквозь свои истошные рыдания я с трудом слышу звук открывающейся двери.
Женский голос что-то объясняет. Объятия ослабевают. Меня больше не обнимают крепкие руки. Я начинаю ощущать дрожь. В следующую секунду меня окликает этот же женский голос.
- Выпейте таблетку, пожалуйста. Запив достаточным количеством воды.
Я послушно следую её рекомендации. После встаю и иду к выходу из палаты. Давид догоняет меня. Открывает дверь. Нежно берёт под руку. Все эти люди в коридоре. Почему на их лицах столько улыбок?! Хочется закричать, спрашивая их, какого чёрта они все счастливы, если на Земле не стало самого любимого мужчины в моей жизни?!
Давид доводит меня до машины и бережно усаживает на пассажирское кресло. В машине привычно пахнет им. Люблю этот запах.. Он успокаивает, внушая мысль о том, что всё обязательно будет хорошо... Как же хочется сейчас просто проснуться в нашей кровати посреди ночи, ужаснувшись всей кошмарности своего сна, с высохшими слезами на щеках. А потом просто обнять Кареглазого и уснуть снова.
Но сон не заканчивается, а реальность просто невыносима...
Через минуту машина начинает движение. Фонари освещают тёмные улицы. Мне снова хочется кричать... Воспоминания плотным кольцом обступили моё сознание.
Вот мне 8 лет. Я сильно падаю во дворе, катаясь на велосипеде. Крови столько, что хватит залить весь мир. Маленькие глаза имеют свойство преувеличивать.. Слёзы щедрыми ручьями, журча, текут по направлению вниз по щекам.. Нахожу подорожник среди густо растущей травы у подъезда. Слюнявлю, как учила соседская девчонка и налепляю на саднящее место. Еле-еле заношу злосчастный велик домой. Дома папа. Увидев, как я плачу, он испугался. Подбежал, обнял. "Катенька, не плачь, моя доченька.. Сейчас всё обработаем." Он нежно дует на кровоточащую ранку. Она чудесным образом перестаёт так сильно болеть. Тогда мне думалось, что папа- волшебный доктор...
Вот мне 14. Я впервые надерзила папе. В его глазах тогда я ничего не заметила... Это сейчас я понимаю, что там была боль... Наверняка, мои слова в тот момент оставили хоть и маленький но болезненный рубец на его отцовском любящем сердце...
Вот мне 23. Папа вместе с моим бывшим приехал забирать меня из роддома. Тогда я во второй раз в своей жизни увидела, как папа плачет. От счастья и эмоций. Первый раз он плакал от горя, когда хоронил своего отца. Моего любимого дедулю...
Папа всегда был рядом. Тихо. Молчаливо. Словно невидимая опора... Помогал идти и не бояться принимать решения... Как теперь жить?!
Мои мысли перекрывают картинки, пролетающих мимо зданий ночного города. В какую-то секунду мы останавливаемся.
-Приехали, Катюш... Готова?- Кареглазый озабоченно смотрит в мои глаза, ожидая ответа.
- Да. Готова.- откуда-то из глубины моей раненной души звучит голос той девочки восьми лет, больно упавшей на асфальт и истекающей кровью.
Давид снова выходит из машины первым, намереваясь открыть мне дверь. После, мы движемся ко входу в Больницу Скорой Медицинской Помощи, с кричащей над ним табличкой "Приёмный покой".
***
ДАВИД.
Я никогда не трогал таких холодных рук, как у неё сейчас. Дрожь её тела не прекращается уже с того самого момента, как я сообщил ей о смерти отца. Чёрт подери, я бы сейчас всё отдал, лишь бы этого не случилось! Зачем я позвонил им и сказал, что Катя в больнице?! Что я наделал?! Нужно ли сейчас говорить о том, что я никогда себе этого не прощу...
Всю дорогу мы ехали молча. Сейчас, идя по коридору к палате Алевтины Семёновны, мы снова молчим. Я просто не отпускаю её руку. Её холодную, дрожащую руку.
Зайдя в палату мы оба видим Алевтину Семёновну, лежащую на кровати. Под капельницей. Она спит.
Катя вытаскивает свою руку из моей. Рывком хватает табурет, стоящий у двери и ставит его около кровати. Я решаю прервать тишину:
- Катюш. Я пока поговорю с врачом. Вроде, сегодня здесь дежурит Борецкий.
- Да, поговори, пожалуйста. Я не найду в себе сил сейчас...- дрожащими губами отвечает.
Выходя, я, краем глаза, вижу, как рука моей любимой женщины нежно ложится на лоб матери и начинает заботливо поглаживать его... В этом жесте сейчас вся её боль. Вся поддержка и вся любовь...