ось пожалеть. – Мужчина выдохнул и замолчал, погрузившись в воспоминания. - Неужели Вы хотите поступить как герой вашего романа? - То есть? - Вы ищете смерти. - Что? Конечно же, нет. – Виталий вдумчиво почесал подбородок. – Хотя я не знаю. Такое чувство, будто вся моя жажда к жизни ушла вслед за ними. - Мне жаль. – Мужчина благодарно голову склонил. – Но при этом Вы все еще не ушли, что Вас держит? - Я просто не могу бросить жителей деревни, кроме меня их больше некому лечить, они нуждаются во мне. Это мой долг. – Затем уже тише добавил. – А я нуждаюсь в них. Правда, он не сказал ей самого главного – о сне, который преследует его почти каждую ночь и не дает покоя, заставляя мужчину, только его увидит, в холодном поту вскакивать с кровати. Сон, где он умирает, и жители деревни уходят на тот свет вслед за ним, ведь людей больше некому лечить, а недуги со временем овладевают ими. Сон, дающий ему силы дальше жить и не позволяющий покончить с собой, как бы ему иногда этого не хотелось. - Так вот почему Вы отказывались от работы в городе? – Мужчина кивнул. - Именно поэтому я и не могу поступить так же, как герой моего романа. – Виталий вздохнул, и остаток предложения договорил уже шепотом. – Как бы мне этого не хотелось. Но, как оказалось, причина того, что он остался жить в деревне, скрывалась еще в одном. - В общем, она решила и была твердо намерена рожать дома. – После минутной паузы продолжил Виталий. – Всегда была такой упертой. Даже когда мы только начинали встречаться, и я предложил ей переехать в город – она в ответ категорично отказалась. Аргументировала это тем, что, мол, не хочет покидать родной деревни, где родилась и выросла, где живет вся семья, ведь тут, по ее заверениям, дом. - Понимаю. – «А вот и настоящая причина возврата из города назад в деревню проявилась». Недовольно хмыкнула Катя. - Да. Больше я ей перечить не стал. У меня, конечно же, имелась необходимая литература, а потому, скажем так, с процессом принятия родов в теории я был ознакомлен, но вот практики за плечами ни малейшей. В итоге, делал все, как по учебнику: подготовил все необходимые принадлежности, положил Настю в заданную позу и принялся за процедуру. Проблемы начались уже с первых минут родов. Плод не пролазил. Ее таз оказался слишком узким, и я это упустил. Говорю: «Надо резать, иначе никак». Она в ответ давай кричать: «Режь!», и продолжила тужиться. «Что же», подумал я тогда, «хоть с кесаревым сечением знаком также лишь по учебнику, но резать мне не в первой», а потому взял скальпель и с твердой рукой приступил к работе. Разрез получился идеальным, я не хвастаюсь, просто хочу, чтобы Вы понимали, как то, насколько это было важно для нас тогда, так и то, что даже этого иногда бывает недостаточно для проведения успешной операции. После оперативного вмешательства я поспешил вынуть плод, но, к сожалению, было уже поздно. На моих руках лежал маленький, не успевший даже жизнь увидеть, кусочек холодной безжизненной плоти, шейка которой была обвита смертельной хваткой пуповины. А когда опустил глаза – заметил лужу крови на полу. И тут мы возвращаемся к разрезу, так как, несмотря на его качество, злую шутку со мной сыграл другой фактор, я попытался провести операцию в одиночку – ошибка, ведь некому было меня подстраховать, как сейчас. Тогда я не знал Тамару Николаевну, она бы точно смогла уследить за потерей крови у моей жены, а потому ждало меня еще одно горе впереди. Я четно пытался остановить кровь, хотя видел в ее глазах и чувствовал, спасти жену у меня все равно не выйдет, казалось, будто при виде бездыханного тела ребенка, она утратила смысл к существованию и вовсе перестала бороться, видимо, торопясь скорее отправиться на ту сторону вслед за ним. Самостоятельно толкая себя на смерть. Последнее, что помню, как она улыбнулась мне и прошептала: «Я люблю тебя», после чего покинула меня. Я умолял ее остаться, но она уже не слышала моих слов. Я потерял их и в этом только моя вина. Я даже Настю не смог отговорить. И был не в силах спасти ребенка. - Вы не виноваты. Вами двигала любовь, это импульсивное чувство, но я все равно считаю, что Вы все сделали правильно. Вы не могли предвидеть всего, и от ошибок никто не застрахован. - Спасибо за эти слова, но на самом деле ответ гораздо проще – я слаб, и тот случай позволил мне это понять. Наверное, именно за это я и полюбил Настю – помимо ее красоты и ума, она всегда была сильнее и служила для меня примером, ведь рядом с ней и ради нее я тоже стремился стать лучше и сильней. Любовь к ней заставляла меня идти на дерзкие и отчаянные поступки, даже роковые, как тогда. Но это все равно были непередаваемые и прекрасные эмоции, заставляющие чувствовать себя живым. Чувство, которое я позабыл давным давно и только сейчас наконец-то начал понимать его ценность. А теперь она ушла, и… – Мужчина выдохнул и махнул рукой. – Но знаете, что самое страшное? - Нет. – Покачала головой Катя. - Вы восхищаетесь не тем человеком. Я потому сейчас такой управский врач, что после того случая мне просто плевать на жизни других людей. И отныне моя рука никогда не дрогнет во время операции лишь потому, что для меня не имеет значения, умрет пациент или нет. - Я уверена, что Вы заблуждаетесь относительно себя. Вы не такой, каким хотите казаться: холодным и бесчувственным, напротив. Вы сами не верите своим словам, но зачем-то четно пытаетесь убедить в этом самого себя, намеренно обманывая окружающих. И ваше желание помогать жителям деревни является тому подтверждением. - Не думаю, что это что-то меняет. Я лично воспринимаю лечение жителей своей деревни искуплением. Хотя. Может, потеряв единственных близких себе людей, я принял каждого жителя деревни за свою родню, а теперь фанатично пытаюсь их спасти и защитить от любых невзгод? - Нет никакого искупления или кары Божьей. Есть лишь выбор. Выбор, который каждый человек сам принимает для себя. Вы сделали свой выбор. И он именно таков, потому что так Вам легче смириться с горем утраты. Проще простить себя. - Вы психолог? - Юрист. Но в университете у нас преподавали психологию, к тому же, я хорошо разбираюсь в людях. - Это заметно. Знал я одного юриста, странный был человек. – Виталий под удивленный Катин взгляд почесал затылок. – Ну что же, Екатерина, возможно, Вы и правы. Затем пожал плечами и шепотом добавил: - И это самое ужасное. - Что именно? - Отвечая на ваш вопрос: «почему это самое ужасное», подмечу, я сказал тогда, что Вы хотели посмотреть на фотографию и это самое ужасное, потому что увидел по вашему поведению и словам поддержки, как Вы ко мне относитесь – неравнодушно. – Она посмотрел на Катю. От удивления девушка смогла лишь рот открыть. – И это испугало меня, ведь вся проблема в том, что Вы мне тоже сразу понравились. - И что в этом такого ужасного? – Неловко улыбнулась Катя. - Что. – Хмыкнул мужчина. – Ведь я люблю свою жену и это неправильно. Я так не могу. - Конечно. – Девушка выставила руки раскрытыми ладонями вперед. – Вы не подумайте, я и не собиралась вставать между вами, зная, какая связь таиться в этих отношениях, особенно после услышанной ранее истории. Но Вам не кажется, что Настя бы хотела, чтобы Вы были счастливы? Вам ведь столько пришлось пережить и многого натерпеться. - Я не знаю. – Виталий опустил голову. – Откуда Вам знать, чего бы она хотела для меня? - Я ведь тоже женщина. – Катя спокойно пожала плечами. – И понимаю, какого это – любить. - Простите, но я еще не готов к новым отношениям. Я просто не хочу снова потерять близкого человека. Понимаете? - Кажется, да. – Девушка подошла ближе. Наконец-то она поняла причины его отстранённости и холода по отношению к себе и, убедившись, что проблема не в ней, со спокойствием на душе приняла их. – Но со мной Вы можете больше этого не бояться. Я всегда буду рядом и не позволю Вам вновь испытать тех же страданий. Обещаю. - Не обещайте того, что не сможете выполнить. Прошу. - С чего Вы это взяли? – Она приблизилась вплотную и почти обняла его. - Вы не понимаете, дело ведь не в вас. – Но вместо ответного объятия, мужчина лишь печально улыбнулся, поцеловал ей руку и в сторону отошел. – Спасибо за то, что выслушали, но я лучше пойду спать. - Конечно. Спокойно ночи. – Разочаровано ответила Катя. - И вам. – Виталий развернулся и окончательно удалился прочь, проследовав в свою спальню. Вскоре спать направилась и Катя. Виталий подошел к двери в гостиную и прислушался. «Спит». Подумал он, услышав легкое сопение с той стороны. Заглядывать не стал, посчитав такой поступок непристойным. После чего тихо вышел из дома, отправившись на ночную рыбалку. Уже на улице к нему подбежала Тамара Николаевна: - Виталий Иванович. – Окликнула бабка. - Тамара Николаевна? – Попытался мужчина во тьме разглядеть приближающийся силуэт. - Да. Хорошо, что я Вас встретила, как раз хотела поговорить. - Случайно ли. - Что? - Небось, зная мои привычки, ждали пока я выйду. - Раскусили. – Улыбнулась Тамара Николаевна. – Вы любите ночную рыбалку. - Что есть – то есть. – Виталий пожал плечами и добавил. – Выходит, разговор плановый. Тамара Николаевна кивнула. - И о чем же мы будем говорить? – Вздохнул мужчина. - О вас. - Понятно, не в первой. - И Кате. - Так, а вот теперь мне не понятно, это уже что-то новенькое. - Прошу, не ведаю, важно для Вас мое мнение на самом деле или нет, но послушайте. - Поэтично, продолжайте. – Виталий остановился и начал слушать. - Я знаю, что Вы пытаетесь сделать и не думайте, что я этого не вижу. Я та