— Да блин, мне жена три месяца не давала, — огрызнулся я, — и бабы попадались только припадочные. И на работе проблемы…
Молчание. Девка с места сдвинуться не может, только губы кусает, и слёзы еле сдерживает. Никогда не слышал, что ангелы умеют плакать.
— Ты должен сдохнуть, — проговорила она срывающимся голосом. — Тебе не место среди людей, мразь.
Шагнула и снова топчется… И вдруг, как в сказке, родной голос проговорил:
— Почему это он должен сдохнуть?
Асоциальный элемент
Как вернулась в перевязочную, Ольга не помнила. Только мысли остались — тугие, как жгуты. Ворочались меж извилин и сдавливали, подчиняли. Ни на миг не возникало предположения, что бычары нет в больнице — есть. Теперь она точно знала: он рядом. И он умрёт, потому что сама природа говорит: на земле есть место только для одного из вас.
Что делать дальше, решилось само собой. Ольга нашла шприцы, приготовленные для стерилизации, выбрала самый большой. Если пустить воздух по вене, три минуты — и смерть.
Она как будто наблюдала за собой со стороны: вот девушка надевает колпак поверх банданы, вот неторопливо застёгивает халат. Торопиться незачем: куда он денется? Всё, песенка спета. Эдуарду теперь можно спокойно жить и не бояться выстрела в спину.
Вот она поднимается на второй этаж, шприц лежит в кармане. Навстречу спускаются медики, но на неё не смотрят — мало ли, кто ходит: санитарка из другого отделения, медсестра, практикантка.
В воздухе словно возник тоннель, который вёл прямо в его палату. О том, что там другие больные, она не думала. Она чувствовала, что он один и очень-очень слаб. И в том, что хватит силы пустить воздух по вене, она тоже не сомневалась.
Медсестра на посту разгадывает кроссворд. Двери… десятки прозрачных дверей… Непрозрачная. Палата N 6. Здесь.
…окно. Шторы открыты. Солнце слепит. Бледный измученный мужчина…
Провал в памяти. Ольга ощутила свое тело, увидела бычару и покрылась липким потом. Господи! Да он бледнее стены. Щёки впалые, бескровные губы дрожат. От былой наглости не осталось и следа. Во взгляде — ужас, как будто перед ним привидение. Надо что-то делать, пока он не позвал на помощь.
— Я не хотел тебя убивать, — прошептал он, глотая окончания. — Правда, это случайно. У меня сын маленький. Пощади!
Ольга тысячу раз представляла их встречу: в её руке — револьвер, он безоружен. «Помнишь меня? Сдохни, тварь». Палец нажимает на курок, бычара падает. Сейчас перед ней было не средоточие вселенского зла — человек. Измученный усталый человек, похожий на больных, которым она делала перевязки.
— Да блин, мне жена три месяца не давала, и бабы попадались только припадочные. И на работе проблемы…
Нужно срочно что-то делать. Или… или отступать. Но если отступить, потом будет хуже. Он теперь знает, что я жива, и будет меня искать. Всё, пути назад нет.
Ольга шагнула, сжимая наполненный воздухом шприц. Бычара вряд ли в силах подняться и помешать.
— Ты должен сдохнуть, — проговорила она, подбадривая себя. — Тебе не место среди людей, мразь.
— Почему это он должен сдохнуть? — донёсся из-за спины женский голос.
Ольгина реальность дала трещины и беззвучно рассыпалась. Мир приобрёл привычные очертания. Проход закрывала обворожительная брюнетка. Таких красавиц Ольга видела разве что на обложках глянцевых журналов. Пока Ольга соображала, что делать, брюнетка оттеснила её к стене.
— Кто тебя нанял, маленькая дрянь? Я сейчас…
— Анжелика… только тихо, не ори… — пролепетал бычара.
— Чего бы мне это не орать? — проговорила она, глядя на Ольгу в упор. — Тут тебя чуть не прихлопнули, а я, значит, не ори? Давай ментов вызовем?
— Дура! — застонал он. — Какие, нах, менты, сама подумай!
— Кто тебя нанял, — прошипела красавица, от злости её аж перекосило, она встряхнула опешившую Ольгу и припечатала к стене.
Ноги онемели. Перед глазами закружилась разноцветная карусель. Всё, теперь не убежать, подумала Ольга, с трудом сдерживаясь, чтоб не разреветься.
— Ваш муж подонок, — процедила она сквозь зубы, — меня никто не нанимал. Он изнасиловал меня и пытался убить, — она стянула колпак вместе с банданой, демонстрируя стриженую голову. — Так что имею право…
Брюнетка отшатнулась, разинула рот, уставилась на бычару.
— Кому ты веришь! — у него вдруг прорезался голос. — Это же блеф!
Шалый
Да это же Анжелка! В мозгах посветлело. А эта девка, значит, выжила и как-то меня нашла… господи, в голове какая-то каша. Только шумихи мне не хватало.