— Скажи-ка, Дмиртий, — нарушил молчание я. — Каковы критерии нормальности?
— Это чувствуется. Когда рядом опасность, рвётся пространство, — ответил стервятник. — Похожее ощущение, если поблизости чужак.
— А тебе не кажется, что это субъективно? Вы устарели. Вирусы мутируют, организм эволюционирует, и новые защитные механизмы…
— Это ересь, попытка оправдаться. Если бы ты ощутил то же, что и мы, ты бы понял. Огонь прекрасен, на него можно смотреть часами, но разводить костёр в квартире это безумие. Твоя Оля — это огонь в квартире.
Может, он и прав. Но у каждого своя правда, даже у червяка, нанизанного на крючок.
— Что с ней будет, если…
— Я бы сказал не «если», а «когда», — поправил стервятник и заёрзал на стуле. — Она заснёт и не проснётся, не будет ничего страшного. Мы скажем ей, что ошиблись, и уйдём, она даже знать не будет.
— Как милосердно!
Дилинь-динь, дилинь-динь — заголосил дверной звонок. Кого опять принесло? Что-то в последнее время стало много незваных гостей. Стервятник слетел с насеста и зашагал в прихожую. Наверное, вернулась Мерилин. Помогая себе руками, я попытался передвинуться на край дивана, и вдруг встал на ноги. Чёрт побери! Только бы успеть! Я рванулся к серванту, где стояла шкатулка с патронами. Три штуки, хватит и двух. Пока стервятник возился со щеколдой, я вытащил ружьё из шкафа и зарядил его. Крупная дробь не убьёт мгновенно, но болевой шок обеспечен. Тела-то у них человеческие! Надеюсь, у меня будет пару мгновений…
— Оля, прижмись к стене! — крикнул я и одновременно нажал на курок.
Асоциальный элемент
Когда Ольга шла знакомыми улицами, её ноги тряслись, а сейчас как будто вросли в коврик под дверью. Не осталось ни страха, ни жалости к себе. Только глубоко в душе теплился огонёк, который и заставил надавить на звонок. Всё, назад хода нет.
Кто-то неслышно подошёл к двери, посмотрел в глазок. Холод продрал по спине. Ольга закусила губу и потупилась. Это не Эдуард. Адреналин бурлил в жилах, инстинкт самосохранения гнал прочь, но она не могла сдвинуться с места. Вот, значит, о чём говорил Лёшка…
Гость Эда никак не мог выбраться из квартиры — замок заклинило.
— Ольга, прижмись к стене! — крикнул Эдуард, и её отбросило от двери.
Грянул выстрел, она схватилась за голову и вылетела на улицу. Что это? Кто? Когда она вернулась, в квартире что-то булькало и хлюпало.
— С-сука, — донеслось сдавленное ругательство.
Из соседней квартиры высунулась раскрасневшаяся женщина:
— Что за грохот? — пролепетала она. — Газ взорвался?
— Скорее всего, что-то упало, — шепнула Ольга, от страха у неё пропал голос.
Щёлкнул замок, приоткрылась дверь… Эдуард! Глаза шальные, губы сжаты…
— Безобразие! — пробубнила женщина. — Средь бела дня…
— Вызывайте милицию, — отрезал он. — Там труп. Идём, — его рука легла на Ольгино плечо.
— В-вы серьёзно?
— Конечно серьёзно, — он улыбнулся.
Наверху хлопнула дверь, послышались шаги.
— Совсем с ума посходили… — буркнула соседка, исчезая в своей квартире.
По улице шли молча. Мысли вылетели из головы. Только возле гаража Ольга пришла в себя и прижалась к Эдуарду.
— Я же говорил, чтобы ты не приходила! Зачем?
— Думаешь, я смогла бы спокойно жить дальше, зная, что ты… Что они…
— Зная? Они могли солгать.
Он открыл ворота, выехал на машине и открыл дверцу:
— Садись.
— Ты их убил?
— Одного. Из дробовика, — он нервно хохотнул. — Второй поехал за тобой.
Будто умываясь, он провёл по лицу руками и усмехнулся:
— Всё. Уже всё.
— В собственной квартире! — прошептала Ольга. — Тебя же теперь посадят.
— Не успеют, — он выжал газ.
Не понимая, Ольга искоса посмотрела на него: другой человек — дёрганый, злой. Ноздри раздуваются, губы сжаты. Рука легла на его коленку.
— Что нам теперь делать?
— Тебе, однозначно, уезжать.
— А тебе?
— Мне? — нервный смешок. — Всё, я уже сделал.
И тут до неё, наконец, дошло, она откинулась на сидение и закусила губу.
— Из-за меня, — шепнула она, глядя на окна, позолоченные закатным солнцем.
— Глупости. Это мой выбор. Я бы их всё равно пострелял. Ты мне помогла, спасибо.