— А если найдёт нас этот твой… хачик этот? — сменила тему жена.
— Он не хачик, а чурка. А если найдёт, амбец нам. Да не бзди, не станет он, я ж из города уехал, долю свою ему оставил — пусть подавится. Это так, на всякий случай. Годок переждём, и можно светиться.
— У меня там подруги, — заскулила она. — И тренер с массажистом.
— Новых найдём. Хочешь, я тебе салон красоты куплю? Тут, прям у моря один продаётся. Да не ной ты, всё пучком! Бабла вагон, дома тебя подарок ждёт.
В чёрных глазищах вспыхнул интерес, Анжелка вскинула брови и заткнулась, довольная.
— Мне, думаешь, по кайфу днюху отмечать тут? Я тут, кроме братана, не знаю никого. Вот сука Джалиев! Разнюхал-таки… подарочек мне в башку, мля!
— Не матерись при ребёнке! Тебя же никто не заставлял его кидать!
— Да, мля, не кидал я! Ты же любишь золото и бабос? Любишь. Вот мне крутиться и приходится, ну провернул дельце у него за спиной, скосил капусты, а он пронюхал. Серый, урод, стуканул. Больше некому, — я заглушил мотор. — Всё, приехали.
Анжелкины глаза полезли на лоб, челюсть отвисла.
— Не корчи рожи, — буркнул я. — Тебе не идёт.
— Этот… этот монумент — наш дом?! Он даже не поштукатурен! Тут даже забора нет!
— Будет тебе и забор, и бассейн.
Ну, не поштукатурен, ну и что с того? Ну, без наворотов. Ну, похож на крепость.
— Мой дом — моя крепость, — сказал я.
Открыл ворота, загнал машину. Анжелка вышла, огляделась… ну, прям не жена моя, а сосуд скорби! Протопала по ступенькам на порог, коснулась бронированной двери, коричневой, цвета ржавчины, и вздохнула. Малой у неё на руках успокоился и загулил. Ключ со щелчком повернулся — хозяйка переступила порог, огляделась, поджала губы.
— Мебель на днях купим, — успокоил я. — Хочешь, вместе поедем?
Кивнув, Анжелка положила малого на раздолбанный диван, села в кресло, рядом с моей гитарой, закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Не могу смотреть, как она ревёт. Прямо всё внутри переворачивается. Моя жена не должна плакать. Если кто её обидит, то будет валяться с открученной башкой. Я достал из заначки коробочку с бриллиантовым колье, она давно его просила, а меня всё жаба давила — восемь кусков зелёных, как-никак, и протянул жене:
— Анжелика. Это тебе. К новоселью.
Не поднимая головы, она оттолкнула мою руку.
— Да еп тыть, посмотри хотя бы!
Разлепила глаза, моргнула, всхлипнула и потянулась за подарком.
— Ваня-Ванечка, — улыбка. — Котик ты мой! Спасибо! Ой, красота какая!
Колье сразу же было нацеплено поверх цепочки.
— Ну, как?
— Солидняк!
— Зеркало тут есть?
— В ванной.
Вытерев слёзы, Анжелка побежала к зеркалу. Малой заверещал. Присев рядом, я покачал его, сунул палец в ладошку, но на руки брать не стал: мало ли, что. Вдруг сломаю чего, он маленький, скользкий какой-то, рожа красная. Офигеть! Я тоже был таким червяком, и вырос ведь человеком!
Вернулась Анжелка свежая, довольная. Я усадил её к себе на колени, обнял и потянулся к сиськам. У неё обалденная фигура, задница упругая, как прилепил кто, и грудь торчком.
— Котик, ты же знаешь, что мне нельзя, — она нехотя отстранилась. — Вылечиться надо после родов.
Вот блин! При живой жене — и трахаться нельзя. Секса хочется до одурения. Неужели и завтра, на мою днюху, не даст?
— Извини, Игорёша плачет, — она принялась укачивать малого, мурлыча под нос. — Вань, принеси бутылочки с молоком, он есть хочет. Няню бы подыскать, а то я свихнусь с ним.
— Прям сегодня?
— Сегодня. Игорёша не даст спокойно отметить, а мне развеяться хочется, нужно, чтобы с ним кто-то сидел.
— Лады, напрягу Макса. Фиг его знает, где искать этих нянь. Ты это, осмотрись. Кухню видела? Студио. Хорошая. И ванная с кабинкой. А с балкона море видно.
— Как, ты говоришь, называется это место?
— Мекензиевы горы.
Прочертив дорожку в пыли, я откинул крышку старенького пианино, взял аккорд: расстроено, чёрт побери! Дребезжит, как телега. Нужно будет настройщика вызвать.
— Ты прав, внутри дом лучше, чем снаружи, — прощебетала Анжелика. — Не хватает только мебели и бытовой техники, давай купим прямо сегодня?
— Издеваешься? Я устал, как чёрт. Пойду, прилягу, телик посмотрю, — я захлопнул крышку. — Если что — зови.
— Сначала Макса напряги, чтобы няню нашёл.
— Ладно-ладно. Иди уже.