Взгляд. Снова этот взгляд. Хрен с вами — убивайте. Стреляйте, да хоть по частям режьте! С места не сдвинусь. Я зажмурился, ожидая пулю в лоб. Ничего не случилось. Ничего и не случится, это просто глюки, у меня медленно едет крыша. Спустилась Анжелка, рядом села, посмотрела выжидающе.
— Я каталоги взяла из мебельных магазинов. В «Московском доме» присмотрела кожаный диван на распродаже, совсем недорого, сейчас тебе покажу, вот он, посмотри. Скажи, классный? Сюда поставим. В спальню я нашла…
Она тарахтела и тарахтела, а я думал о своём. Думал, что мне хочется куда-то поехать, развеяться, лишь бы тут не киснуть. Вот, голова пройдёт, сяду за руль и по магазинам её повезу. Мне пофиг все эти диваны и прочая херня, мне хочется, чтобы исчез тот, кто смотрит в спину. Чтобы не вздрагивать от каждого шороха. И ведь не за себя страшно, за неё, вот, страшно, за сына, погибнут ведь ни за что, ни про что.
Понемногу боль успокоилась, и я предложил-таки Анжелке прокатиться, пойти в ресторан, а потом заскочить в мебельный и оплатить то, что она присмотрела. Мне было в падлу заниматься домом — бабье это дело. Тем более, вкус у жены отменный — выбрала же меня из тысяч мужиков.
— Давай сначала за мебелью, а потом — в ресторан! — она чмокнула меня в щёку. — Обмоем покупки.
Я пожал плечами:
— Мне всё равно.
— Тогда я побежала одеваться.
Странные всё-таки бабы! Мужик на работе горбячит, света белого не видит, подставляется, нервничает, а у бабы одна забота: купить диван. Если не диван, то шубу, не шубу, так сумку. Если не купить бабе то, что она хочет, ей будет казаться, что её жизнь кончена. Хотя у неё этими сумками (туфлями, шубами) все шкафы забиты, для неё твой отказ, что конец света, не меньше. В доме полно мебели — старенькой, но добротной, живи — не хочу. Нет, моча в голову ударила: подавай новую. Бери, бери новую, жри, если ты от этого счастлива.
Собралась Анжелка за полчаса, это для неё рекорд, обычно она полдня возится. Юбку короткую надела и сиськи выставила. На фига, спрашивается? В магазин ведь едем.
— Ну, шо — выдвигаемся? — я поднялся.
Укоризненно покачав головой, Анжелка сказала:
— Хоть бы переоделся.
— Кому не нравится, пусть не смотрит, — сказал я, думая, что не променяю свои спортивки «Адидас» ни на джинсы, ни, тем более, на брюки. — Не на приём собрались.
— Там в магазине продавщица есть, — говорила Анжелка, пока я рулил. — Такая конченая! Обезьяна просто, ногти неухожены, и никакого уважения к клиентам. Вот скажи, как можно! Она же с солидными людьми работает, и ногти неухожены! Да и в парикмахерской она не была больше двух месяцев. Я ей говорю: есть ли скидка на диван, когда я покупаю больше, чем на десять тысяч? У них от десяти тысяч скидки. Она на меня посмотрела как на дуру, и отвечает, что нет, диван и так уценённый. Я говорю, как же так, от десяти тысяч ведь скидки! А она, представляешь, развернулась и ушла! Хотела на неё пожаловаться, да вечер был, и начальство разъехалось. Не хочет мне скидки делать, крыса.
— А ты попроси скидку на другую вещь.
Анжелка фыркнула:
— «Попроси» — вот ещё. Это они должны меня просить, я приехала оставить им деньги, а они ещё и хамят.
Всю дорогу она рассказывала про парикмахершу, маникюршу и тупых уродин, которые бродят по улице. Я не слушал, крутил себе баранку и только изредка кивал и говорил «угу». Все они, бабы, как радио, которое нельзя выключить.
— Сейчас надо будет повернуть налево, — сказала Анжелка. — Вот, видишь трёхэтажный дом с красной крышей? Это мебельный салон.
— Вижу, на нём написано, — я припарковался. — Иди. Я подожду в машине.
— Ну, кооотик! Ну, мне нужен твой совет!
— Иди сама, — боль усилилась, я сжал виски. — Приду через полчаса.
Да что за фигня! Пока сюда не приехал, башка болела редко, сейчас же — подохнуть можно. Да ещё и в глазах двоится. Где-то в бардачке кетанол валялся… вот он. Чтобы наверняка, достал три таблетки и проглотил, запив минералкой. Уселся удобно, чтобы видеть, что на улице творится, и веки прикрыл. Минут через двадцать начнёт действовать. Странно, что спазган не помог.
Вдоль по дороге туда-сюда прогуливалась офигенная тёлка с коляской. Блондинка, волосы ниже талии, ноги от ушей, губы пухлые. Не будь рядом Анжелки, я б её… э-эх! Достала телефон, говорит… Стоп! Кто это позади неё?
Буцык! Охренеть!
Сутулится, руки в карманах прячет, оглядывается, словно боится слежки. Вот тебе и Джалиев! Получи, фашист, гранату! Нашёл-таки меня. Оглядевшись, Буцык пригладил чёрные кудри, зашагал к своей развалине. Надо же — машину себе купил, значит, не бедствует. Вот сука! Не ожидал, что я тебя вычислил? Кровь колотилась в висках, каждый удар отзывался болью, но я был так поражён, что не обращал внимания.