Вот и ты, красавец.
Оглядевшись, я достал пистолет, приладил глушак. Под костями черепа шевельнулась боль. Хорошо, что таблетки выпил.
Ничего не подозревающий Буцык открывал ворота, и вдруг его скрючило. Оклемался, сел в машину. Взревел мотор, из выхлопной трубы вырвалось облако чёрного дыма. Дёрнувшись, машина плавно вошла в гараж.
Пора.
Спрятав под пиджаком руку с пистолетом, я зашагал вперёд. Чем ближе я подходил, тем громче колотилось сердце. Оно заглушало даже рёв музыки в соседнем гараже. Что за фигня? Как будто что-то мешает, удерживает, оттягивает назад. Хрен вам! Горячая капля пота защекотала губы, сбежала вниз. Я слизал её… да это кровь! Вот же херня! И башка раскалывается. Нет, не остановлюсь. Нужно доделать начатое.
Уверенным шагом войдя в гараж, я прижался к стенке, и вовремя: грохнул выстрел, потом — ещё один. Пуля срикошетила от ворот. Я отпрыгнул, обогнул машину. Зашёл с тылу и выстрелил, когда Буцык поворачивался всем корпусом, направляя пистолет. Буцык откинулся назад, и вдруг… Или приглючилось? Вдруг его лицо стало меняться: расширилось, глаза увеличились, искривлённый нос выровнялся, чёрные волосы распрямились и посветлели. Рубашка превратилась в бежевый свитер. Я отпрянул. Человек, который мне пригрезился за секунду до падения, не имел с Буцыком ничего общего.
Волосы на голове зашевелились. Я обливался холодным потом, не в силах сдвинуться с места. Наконец, пересилив страх, шагнул вперёд, ещё шагнул. Мне нужно видеть. Знать…
Вот из-за машины выглянули мелко подрагивающие кончики туфель, ноги в чёрных брюках, живот, грудь, лицо… Чёрт! Вот чёрт!!! Это не Буцык — совершенно незнакомый мужик. Пуля вошла недалеко от виска. Но я видел… был уверен, что выпасаю Буцыка. Как же так?
Я попятился к воротам, споткнувшись о тряпьё, чуть не растянулся. На улице отдышался. Так… спрятать пистолет. Сунул руку за пазуху и побрёл. Куда, зачем — не помню. Очнулся за рулём, взял себя в руки, остановил машину. У меня едет крыша. Я становлюсь опасным. Завалил человека, потому что приглючилось чёрти что. Как жить с такими глюкам в голове?
По пути домой купил литровую бутылку водки и, не здороваясь с женой, забился в необитаемую спальню на третьем этаже.
Хирург
Усевшись в салоне авто, Полковник снял чёрные очки, дохнул на стёкла и принялся их протирать носовым платком.
— Мне эта затея кажется напрасной тратой времени.
— Банальная перестраховка, — Хирург закурил. — Скорее всего, ты прав, но нам нельзя ошибаться.
— Да знаю я, знаю. Развлёкся залётный Чужак и свалил, а мы — суетись. Всё забываю спросить, как эта девушка? Пострадавшая.
— Пока трудно сказать.
Полковник водрузил очки на переносицу и вздохнул:
— Ну, где твоя девочка? Снова девочка… тебя окружают исключительно женщины, дамский ты угодник!
— У неё есть ещё пять минут. Женщины — это плохо. Это всегда лишняя суета. Женщина-хелпер так вообще человек-катастрофа.
— Ты ей рассказал, твоей девочке, что она за существо?
— Нет пока.
— Жалко, да? Сердобольный ты мой.
— Слушай, может, ты её просветишь? Она в знак благодарности будет за тобой год носиться, в подъезде караулить, палаточный лагерь под окном разбивать. Она обязательно привяжется, ты же знаешь. Лучше Женю попрошу, ветераншу нашу.
— Ну да, ну да…
— Вот, кстати, и Вика.
Девушка взошла по ступенькам и замерла недалеко от автостоянки, под башенкой с часами. Скрестила ноги, обхватила сумку, завертела головой. Как же она сейчас похожа на вспугнутую птицу — цаплю или журавлёнка. Тонкие ножки в мешковатых джинсах, несоразмерная блузка, из рукавов торчат острые локотки. Если бы женщины относились так к своему гардеробу, все кутюрье разорились бы. А ведь миленькая девочка!
Опустив стекло, Хирург помахал ей. Сглотнув, она засеменила к машине. Увидев Полковника, отпрянула и взглянула с негодованием.
— Майор милиции Богатиков, — тотчас представился он, развернув ксиву. — Юная леди, нам нужна ваша помощь.