Каталка тронулась. Ольга знала, что этот мачо пришёл не один, но кто толкает коляску, осталось загадкой. Повернуть голову она не могла и прислушивалась к дыханию за спиной.
В коридоре она забыла о страхах: на неё обрушился шквал новых видов, звуков и запахов. Она так затосковала в четырёх стенках, что смена обстановки вернула её к жизни.
В палате, куда привезли Ольгу, лежала грудастая девица с перебинтованной головой.
— Привет, сестра, — уронила она и замерла, ожидая реакции. Не дождавшись, махнула рукой и опустила голову на подушку.
Две пары мужских рук уложили Ольгу на пустующую постель слева у стены.
— Некоторое время тебе придётся провести здесь, — сказал черноусый, укрывая её простынею. — Меня зовут Олег.
— Ол… г… Ол, — попыталась представиться она.
— Умница, — горячая ладонь коснулась плеча. — Да. Олег.
Вот же осёл! Не Олег, а Ольга! Ольга! За фигурой в белом халате захлопнулась дверь.
— Жизнь — говно, — проговорила соседка, вперившись в потолок. — Выздоравливай, карабкайся… А на фига? — её голос пустил «петуха». — Я не просила, чтобы меня вытаскивали… Эй, ты что, говорить не можешь? Э-эй? — девушка щёлкнула пальцами.
— Н-не, — промычала Ольга.
— Вот говно!
— Н-нет! — сказала Ольга и мысленно взмолилась: молчи, молчи, ты везде найдёшь дерьмо, а если не найдёшь, то нагадишь и влезешь. Эд… Эдуард, где же ты? Ну, приди! Просто приди, чтобы я убедилась, что у тебя всё хорошо.
Ольга мысленно нарисовала его портрет. Узкое лицо. Чёрные глаза с чуть опущенными уголками век. Морщины, сбегающие на щёки. Нос, немного искривлённый вправо. Сжатые губы… такие… сдержанные что ли, по-мужски красивые. Гладко выбритый подбородок. Несколько штрихов — брови и лоб, волосы чёрные с проседью… Очень распространённый в Одессе типаж. Ольга там работала несколько месяцев и получала эстетическое удовольствие от созерцания темноволосых мужчин а-ля Cosa Nostra…
— Привет, — знакомый голос, низкий, родной.
Вздрогнув, Ольга разомкнула веки: Эдуард, такой же, только усталость лежала тёмными кругами под глазами. Что случилось? Расскажи, пожалуйста!
— Неважно выгляжу, да? — он криво усмехнулся, присаживаясь на край постели.
— Да.
Вскинул брови, посмотрел пристально:
— Умница. Ты делаешь успехи, рад за тебя.
— Чш…то у тебя с…
— Тихо. Не волнуйся, тебе вредно. Вчера сообщили… Убили друга. Единственного друга, — он глянул с вызовом. — Убил тот человек, из-за которого ты здесь.
Вот так новость! Откуда он знает? Он знаком с бычарой? Вряд ли, но откуда такая уверенность?
— И я ничего не сделаю, даже если найду его, — продолжил Эд. — Зато он сделает, если найдёт меня раньше, — он поднёс указательный палец к виску, изобразил выстрел.
Ольга покосилась на соседку: слава богу, её кровать пустовала. И когда успела ускользнуть?
— Не то, чтобы я боялся за свою шкуру, она не так уж дорого стоит. Просто такая тварь как он… Не имеет права жить.
— Да, — прошипела Ольга, вкладывая в звук злобу, клокочущую в душе.
— Ну вот, разволновалась. Успокойся. Тебе ничего не угрожает. Он… как бы точнее выразиться… мёртвый среди живых. А ты — не совсем обычный человек. Хотя, если разобраться, любой человек необычен и важен. Не смотри так, больше пока не скажу.
«Это неважно, — подумала Ольга. — Не осталось сил размышлять, строить догадки. Конечно, приятно чувствовать себя особенной, но гораздо приятнее было бы, если бы ты положил руку мне на лоб». Представив это, она ощутила, как тело теплеет и наполняется трепетом. Что бы это значило? Последствия болезни? Или… Раньше такого не было. Никогда.
— Оленька, извини, — Эдуард поднялся. — Мне пора идти. Только не переживай попусту, всё хорошо.
Хотелось удержать его за руку, или хотя бы сказать: «Береги себя», но Ольга пока не могла. Как только он вышел, вернулась соседка, густо пахнущая сигаретами. Скрипнула кровать, принимая её тело.
Эх, покурить бы! Затянуться терпким дымом и запить кофе! Ольга сглотнула. Всё будет, но не сразу. Теперь понятно, почему Эд так суетится. И не страшно уже, и не так обидно, потому что она не жалкая неудачница, а человек с особой миссией. Хорошо это или плохо — другой вопрос. С тех, кому многое дано, и спрос повышен.
Вспомнилась школа.
Школа… Для кого-то это классики и догонялки на переменах, смех друзей и первая наивная влюблённость. Для Ольги — постоянная борьба за право оставаться собой.
Второе сентября. Вторая смена. Стайка шестиклассниц идёт домой, окружив новенькую. Ольга плетётся в хвосте, слушая оживлённый разговор: