Оставшийся без сообщника пират порывался расправиться с магом поддержки, но Леонель вызывал его агрессию на себя и рубил, рубил, рубил. Когда с ним было покончено, пришла очередь эльфа. Пара критических ударов — и он повалился на бок.
— Спасибо, — Леонель поклонился девушке.
Она присела в реверансе — колыхнулись полы светлой туники.
— Давно играешь? — спросила эльфийка. — Какой уровень?
— Семьдесят второй. Играю три месяца.
— И уже семьдесят второй! Да ты демон! Я, вот полгода до семидесятого ползла.
— Саппортов трудно прокачивать, — написал Алексей Лапиков по прозвищу Процессор. Я раньше тоже пытался сапа качать, потом сдался. А чего ты ещё не в клане? Веселее же так. И качаться будешь быстрее, и… любой клан тебя примет с радостью.
— У меня не так уж много времени, — написали в окошке чата от имени эльфийки Лизард. — там нужно будет штурмовать замки… и в конце концов выгонят, как из предыдущего.
— Да ладно! Слушай, смотрю, ты толковый саппорт. Давай к нам в клан! Я за тебя слово замолвлю. У нас круто, детишек не берут, разве что если толковых, — не унимался Алекс. — Правда, могут посоветовать, чтобы ты завёл второго персонажа…
— Только в русском языке двойное утверждение обозначает отрицание… А вообще-то я девушка.
Алекс откинулся на спинку стула, почесал в затылке и написал:
— Ты ещё скажи, что блондинка с длинными волосами.
Некоторое время ответа не было. Алекс представил, что за монитором сидит человек, который может оказаться кем угодно, и точно так же чешет голову, раздумывая над ответом.
— Я девушка. Блондинка, — смайлик.
— Не верю. Я не встречал ни одной девушки, способной пошутить вот так, — он выделил предложение, скопировал и разместил в чате, — «Только в русском языке двойное утверждение обозначает отрицание».
— По-твоему, не бывает умных блондинок?
Алекс почти слышал её голос, почти видел надутые губки.
— Бывают бородатые сисадмины, которые любят стебаться, — он захотел написать: «И синие чулки, воображающие о себе невесть что», но раздумал.
В тени деревьев напротив друг друга стояли светлый эльф и эльфийка. Волосы девушки развевались на ветру, её высокий лоб украшала фероньерка с изумрудами. Здорово, если человек, с которым он переписывается, на самом деле девушка, блондинка с длинными волосами.
— Наверное, ты и есть бородатый сисадмин, — написали от имени Лизард. — тебе уже тридцать пять, ты сидишь в душном клубе и цыкаешь на орущих малолеток.
— А вот и нет!
— И какой же ты? Или какая? Вдруг ты женщина?
Алекс уловил иронию и написал:
— Если бы мы жили неподалёку, можно было бы встретиться.
— Я не хожу на свидания к мужчинам с бородой, — ответила Лизард. — Тем более, живу я у чёрта на рогах.
— Где, если не секрет?
— В Кременчуге.
— Вот это совпадение! — Алекс аж подпрыгнул в кресле. — Не смей обижать мой город.
— Только не говори, что ты тоже…
— Да! Теперь не отвертишься. Бородатый сисадмин ждёт тебя завтра в Пушкинском сквере возле памятника в четыре вечера. Вот и посмотрим, какая ты блондинка.
— Н-да? Ну ладно. Как мы найдёмся?
— Ты не сможешь меня не узнать. В одной моей руке будет роза, в другой — кактус. Роза для девушки, кактус… на всякий случай. На вид мне лет двадцать.
— Что — правда?
— Правда. А ты, конечно же, соврала. Точнее, соврал.
— Ничего подобного. Завтра увидишь, — смайлик.
В комнату заглянула мама и сказала:
— Ты не забыл, что пора гулять с Джесси?
Алекс вздрогнул, свернул окно с игрой:
— Мамуля, ещё пять минут!
— Ну, что — придёшь? — продолжил переписку он. — Мне нужно собаку выгуливать.
— Приду. Пушкинский сквер, четыре вечера.
Выключив компьютер, Лешка потрепал Джесси по рыжему загривку. Собака позволила нацепить ошейник и бросилась к двери.
«Ввязался в авантюру накануне экзамена», — думал Алекс, отпуская Джесси. Почуяв свободу, собака рванула мимо раскуроченных скамеек в кусты, с радостным лаем погнала кошку. Алекс следил за ней с рассеянной улыбкой, а из головы не выходила виртуальная знакомая. Кто она? Девушка, умеющая так шутить, да ещё неплохо смыслящая в сетевых игрушках, это же мечта! Даже если она окажется серой мышкой, даже если толстушкой, хотелось, чтобы она существовала на самом деле, а не была плодом чьего-то разгулявшегося воображения. «Если это друзья глумятся, кого первого поймаю, тому скормлю кактус, — решил он. — А если никто вообще не придёт, сам кактус съем».