— Если не секрет, куда мы едем? — нарушила молчание Оленька.
— В Балаклаву.
— Не успела там побывать.
— Искренне тебе завидую. Сказочное место.
Миновав окраинные районы, мало отличающиеся от спальных районов других небольших городов, машина проехала центр — пятачок, забитый машинами приезжих, и юркнула в узкую улочку. Оленька по-прежнему молчала. Ей не нужно было говорить, мысли читались на её лице: сначала недоумение, потом — равнодушие, и сейчас — удивление вперемешку с интересом.
Если и есть у города душа, то душа Балаклавы здесь: в старинных двухэтажных домах, прижимающихся друг к другу боками. В проулках, таких узких, что в них едва ли можно разминуться. В опорных стенах из дикого камня, по которым взбираются зелёные змейки плюща. В тенистых двориках, где резвятся ребятишки с волосами, выбеленными солнцем, и хозяйки развешивают бельё на длинных верёвках, прямо над лодками, перевёрнутыми вверх килем.
Если бы не машины в каждом укромном уголке, можно было бы подумать, что время в этом городке течёт медленнее, стоит свернуть за поворот, и покажутся женщины в платьях до пят, с корзинками, наполненными солёной рыбой, и суровые рыбаки, загорелые до бронзы.
— Колоритно как! — выдохнула Оленька.
Хирург промолчал, поворачивая к набережной. Остановился он напротив пирса, возле которого покачивались яхты, и открыл дверь со стороны Оленьки.
— Вау! — воскликнула она, разглядывая скалу, нависающую над бухтой. — А вода-то совсем близко! Прям Венеция!
— Штормов здесь не бывает. Всё лето ходит катер на загородный пляж, обязательно съездим туда чуть позже. Если кидать хлеб в воду с катера, собирается несметное множество чаек. А зимой сюда приплывают лебеди и нырки — чёрные утки с ярко-жёлтыми носами…
Взглянув на Оленьку, он замолчал: она с открытым ртом наблюдала за рыбаками, таскающими рыбу.
— Дельфины загнали стаю ставриды, она клюёт на блесну и просто на голый крючок. По три-четыре рыбки сразу.
— Прямо-таки на голый?
— Да. Балаклава переводится как рыбное место.
— Обалдеть! — она мечтательно закатила глаза. — Я бы тут жила! А сейчас бы сиганула с пирса… в воду… с головой…
— Успеешь ещё, всё лето впереди.
— Можно я встану? — проговорила она жалобно. — Только подойду к воде — и назад. Помоги мне. Ну, пожалуйста!
Хирург не смог отказать, обнял её за талию и буквально протащил к скамейке у воды, сел рядом, всё так же придерживая. Оленька положила руку ему на плечо и замерла, глядя, как девушка в широкополой шляпе, нагнувшись, кормит с руки мальков кефали.
Просидели так около получаса. Девушка уехала на катере, её место заняли мальчишки, таскающие доверчивых рыбёшек голыми руками.
— Пора домой, — проговорил Хирург, выщёлкивая сигарету в бетонную урну.
— Ну, ещё минуточку!
— Нет. Ты ещё слаба. Дрожишь от усталости. Пока тебе перенапрягаться нельзя. Идём. Держись за меня.
Девушка вздохнула и покорилась.
— Спасибо, — сказала она уже в машине. — Ноги как чужие. Как будто не ноги, а мешки с мусором.
— Не переживай, это нормально. Я же говорил: придётся заново учиться ходить.
Обратно ехали вдоль набережной, но потом всё равно пришлось повернуть на параллельную улицу. Замелькали дворики, переулки, пёстрые отдыхающие. А вот и автостоянка.
— Народу, как в воскресенье, — проворчал Хирург, объезжая припарковавшийся джип. — Страшно представить, что будет…
— Стой! Стой!!! — заорала Оленька, подпрыгнула на сидении, указывая за окно. — Да тормози же! Вот он, сука! Вот!!!
Хирург ударил по тормозам, глянул, куда она показывала.
— Кто?
— Машина. Серебристый «Мерс»… да вот же! Возле рыбного ресторана. Вот же, — она выдала трёхэтажное ругательство. — Видишь?
— Вижу, — Хирург вслух прочёл номер машины. — КР — крымские номера, ты говорила, что ублюдок этот не местный. Ты уверена, что это та машина?
— Нет, — процедила она. — Но вероятность большая. Модель уж больно редкая.
— Согласен. Понаблюдаем?
— Да, — девушка сжала кулаки.
Через три машины от «Мерса» было свободное место. Там и припарковались. Хирург рассчитался за стоянку и откинулся на сидении.
— Мы рискуем тут застрять до ночи. Ты как, выдержишь?
— Что мне станется? — она поджала губы, глядя на машину. Если бы взгляды убивали, её взгляд рассеял бы «Мерс» на атомы. Да, люди способны ненавидеть, но чтобы так… Хотя, Оленька имела на это полное право. И на курок она нажала бы, теперь сомнений не было. На всякий случай он переложил револьвер из бардачка в карман.