Асоциальный элемент
— Прочла? — сказал Эдуард, войдя в комнату Ольги.
Ни «здрасьте» вам, ни «как самочувствие», а сразу в лоб — «прочла?» Конспиратор. Наверно, он лучше знает, что делать, и как правильнее.
— Ну, да, — сказала Ольга, свесила ноги с постели и пошевелила тощими пальцами.
— Сегодня тебе можно попробовать встать.
— Отлично.
Эдуард молчал, смотрел пристально. Он пришёл сказать что-то важное, но молчит. Почему?
— Хватит издеваться, а? — проговорила она. — Я прочла эту книжку — и что?
— Значит, будем устраивать экзамен?
— Издеваться — хватит!
Он оседлал стул, сложил руки на спинке и упёрся в них подбородком.
— Какие клетки отвечают за иммунитет?
— Лимфоциты, — буркнула она.
— Какие виды лимфоцитов участвуют…
— Т и В-клетки, — ответила Ольга, с трудом подавляя злость.
— Виды и функции Т-лимфоцитов.
— Хелперы, киллеры, супрессоры. Хелперы находят микроб или антиген, дают сигнал киллерам, те пожирают его. Супрессоры подавляют киллеров…
— Умница!..
— При СПИДе поражаются хелперы, — продолжила Ольга. — Получается, что киллеров в крови полно, но они не видят опасность, они слепы без хелперов. При таком раскладе человек рискует умереть от обычной простуды. Если супрессоры будут работать неправильно, — добавила она от себя, — я так думаю, организм себя сожрёт. Будет аллергия или системная красная волчанка.
— Правильно, — кивнул Хирург.
— И что? Что?! К чему всё это?
— Слушай и не перебивай. Представь: ссорятся двое подростков, дело у них уже почти дошло до мордобоя. Проходит мимо человек и говорит: «Ай-я-яй, не надо ссориться». Буяны утихомириваются, бурчат и расходятся. Бывает такое? Бывает. Третий человек — супрессор, у него дар тормозить и негатив, и позитив. Другая сцена: ссорятся те же двое, мимо проходит человек, смотрит на них, пугается и шагает дальше. Подростков обуревает ярость, они дерутся, и один ломает другому рёбра. Прохожий — хелпер, у него дар катализировать и тёмное в человеке, и светлое, — он замолчал, глянул с вызовом.
— А если мимо пройдёт киллер? — не выдержала Ольга.
— Ничего не изменится. Киллер редко работает без наводки.
— К чему ты клонишь?
— Представь, что человечество — единый организм, каждый человек, соответственно, — клетка. Кто-то — нейрон, кто-то — клетка сетчатки, а кто-то — соединительная ткань. Мы не знаем, что мы — части целого, и живём как бы сами по себе. И подчиняемся правилам, которые прошиты в генах. У каждой ткани свои правила.
— Ты… я…
— Киллеры. Т-лимфоциты киллеры.
Ольга невольно улыбнулась:
— Ни фига себе!
Эдуард смотрел грустно. Даже, скорее, с осуждением.
— Погоди радоваться. Мы не можем убивать, кого хочется, только тех, на кого указывает хелпер. Да-да, среди людей тоже есть микробы и переродившиеся — типа раковых клеток. Вот они-то и есть наши клиенты. Знаешь, как тошно подписывать смертный приговор молоденькой девочке, которая ничего плохого тебе не сделала, и никому, наверное, не сделала, но по непонятным законам стала опасной для Целого? А я знаю. И знаю, как тяжко наблюдать какую-нибудь мразь, которая мразь, но для Целого почему-то не опасна.
— Подожди-подожди. Приходит, значит, хелпер, говорит, что такого-то надо… тю-тю, ты берёшь пистолет…
— Я беру фотографию, обвожу голову человека зелёным и прислоняю к зеркалу. Утром зелёный становится чёрным, и с человеком происходит несчастный случай. И всё.
— А если ты откажешься?
— То будет так хреново, что смерть покажется избавлением. Потом, конечно, очухаешься, но… — он посмотрел пристально. — И ещё. Правила таковы, что мы не имеем права убивать без наводки, даже, защищая свою жизнь. Одно исключение — чужаки. Инфекция. Те, кого можно почуять.
— Подробнее? Как — почуять?
— Искривление реальности. Кровотечения. Головная боль. Галлюцинации. Они тоже нас чуют, они не сдыхают так просто. Приходится брать пистолет и нарушать закон.
— Значит, бычара… — Ольга облизала пересохшие губы.
— Да. Он чужак.
Алекс
— Да когда же вы заглохнете? — простонал Алекс, накрывая голову подушкой.
Голос (голос — мягко сказано, то ли рык, то ли хрип) братка, неизлечимо простудившего горло на зоне, проникал под подушку и колотился в барабанные перепонки. На заднем фоне что-то дребезжало и лязгало — колонки не тянули ни басы, ни верха. «Был бы мозг, было бы сотрясение, — подумал Алекс про соседей, переворачиваясь на другой бок. — Это же надо, добровольно слушать такой шум! Там же непонятно ничего! Что за интерес? Лишь бы шумело?»