— Хочешь?
— Спасибо, сам сорву, потом.
— Зря. Вкусно, — девушка оправила ягоды в рот, глянула на испачканные руки. — Откуда ты приехал?
— Из Кременчуга.
— Приходилось там бывать. Так себе город, — Алёна снова забежала вперёд — ветер доносил только обрывки её фраз.
Вскоре из-за бесконечных заборов вынырнул магазинчик, возле которого роились отдыхающие.
— Вот остановка, — сказала Алёна. — Мне туда. А тебе вдоль дороги до указателя. Там уже не заблудишься. Всё, до вечера!
Девушка помахала на прощание. «Странная она какая-то, трудно с ней расслабиться. Или не с ней трудно, а я одичал», — подумал Алекс.
Чем ближе он подходил к морю, тем нарядней становились дома и выше — заборы.
Вечерело. Люди шли навстречу сплошным потоком. Вдалеке обозначилось море, по которому протянулась солнечная дорожка. Вот, наконец, и обрыв. Красота какая! Каменистая дорога, по обеим сторонам — деревья. Внизу — лазурные заливы, похожие на тропические лагуны. Отсюда до воды метров пятьдесят, но видны мельчайшие камешки на дне. Черная скала врезалась в море — огромная галера, севшая на мель. Чуть дальше ткнулась мордой в воду гора, похожая на бегемота.
Спустившись ниже, он разглядел ещё один залив между галерой и бегемотом. Под разлапистым деревом он остановился. Как же здесь здорово! Звенят цикады, в воздухе плывут шлейфы запахов… всё, как мечталось.
Накупавшись, он долго лежал на остывающих камнях и смотрел, как на берег наползает тень, как отдыхающие собирают вещи и взбираются по длинной железной лестнице. Одиночек мало, все компаниями и парами. Хотелось с кем-нибудь поговорить. Всё равно о чём.
Похолодало. На опустевший пляж слетелись чайки. Наглые, вальяжные, они рылись в брошенных пакетах, клевали кукурузные початки и почти не обращали внимания на оставшихся людей. Алекс надел футболку и помятые джинсы.
В сгущающихся сумерках он с трудом нашёл ориентир — зелёную бочку — и глянул в сторону дачи. Там смеялись, горел свет, играла флейта. Вероятно, расслаблялись Алёнины друзья.
Вся честная компания собралась за столом. Четверо мужчин хипповатой наружности и три девушки. Желание с кем-нибудь поговорить пропало, Алекс постарался незамеченным пробраться в свою комнату, но его окликнула Алёна:
— Алекс! Привет! Иди к нам.
— Привет, — буркнул он и замешкался у входа.
— Да чё ты как неродной, — заплетающимся языком проговорил бородатый мужик… или парень?.. с кельтским крестом на белой футболке.
— И правда, давай к нам! — прощебетала девушка с флейтой, похожая на лесную нимфу, освободила место у стола, уселась под яблоню возле палатки и заиграла.
Заворожённый мелодией, Алекс пошёл, как дитя за крысоловом, уселся на кирпичи, заменяющие стул. Алёна поочерёдно представила гостей, имена которых он тотчас забыл, и протянула стакан с вином.
— За хозяйку райского уголка, — неуклюже вставая, произнёс длинноволосый мужчина и опрокинул стакан в рот.
Худосочный парень с дредами сел рядом с флейтисткой и забарабанил на там-таме. Коротко стриженная женщина, кажется, Полина, нацепила браслеты с бубенцами и принялась извиваться.
Лампочку, спускающуюся с яблони на проводе, выключили. Подбросили хворост в костёр. Казалось, что огонь танцует вместе с женщиной.
После третьего стакана Алексу стало хорошо. Как будто он причастен к чему-то неизведанно-первобытному. Лысый сосед, положив руку на его плечо, рассказывал про своего неимоверно талантливого друга Кирилла, который играет на волынке, гитаре и там-таме — значит, хиппи с дредами это Кирилл, — про то, что Саша — волосатый — купил гектар земли в горах и хочет делать там маленький рай, что все люди, собравшиеся тут, в чём-то гениальны и что ему, Алексу, несказанно повезло.
Из всей этой компании не пила только Алёна и широкоплечий светловолосый парень. Обособившись, они говорили о своём.
Проснулся Алекс на коврике в своей комнате. С дивана свешивались русые волосы. Превозмогая головную боль, он приподнялся: флейтистка. Застонав, он вышел в кухню, выпил воды. Как Кирилл играл на гитаре, он помнил отчётливо. Потом — урывки. Потом — темнота.
За окном занимался рассвет. Алекс проковылял на улицу: Алёна и светловолосый, повернувшись на восток, замерли в невообразимых позах. Плавно взмахнули руками и снова замерли. Прямо под столом в обнимку со странным инструментом (волынкой?) похрапывал Кирилл.
Заметив Алекса, Алёна помахала рукой и продолжила тренировку, ничуть не смутившись. Похоже, здесь не принято ни удивляться, ни смущаться. Сжав больную голову, он сел на камень.