— Аааа, здравствуйте! — Настя с удивлением взирала на девушку.
— Ой, здрасти, — та растерянно смотрела на девушек, что в свою очередь смотрели на нее. — А яяяя…. Этооооо…
Но придумать, что она тут это, девушка не успела, потому, как дверь палаты вновь распахнулась, и на пороге возник Александр Валентинович.
— Света! — грозно взирал он с высоты своего роста на кнопочку Свету. — Что ты тут забыла?
— Ааааа, яяяяя…. В лабораторию шла!
— Что-то я не помню, чтоб у нас в VIP-палате было лабораторное оборудование. Еще варианты? — сложил руки на груди суровый доктор.
Света поджала губы, опустив голову.
— Что, тоже пришла автограф брать? — прозвучало недовольно.
— Нет, — пискнула девушка. — Я вчера вязала.
— А ну марш работать, распустились тут, только и делаете, что лясы точите! — завелся он, и Света проскользнула в щель между начальником и стеной убежала прочь.
Настя в шоке смотрела на своего врача, она впервые видела его таким…. Злым.
— Александр Валентинович, что-то случилось? — девушка с беспокойством смотрела на мужчину, что просматривал в карте ее анализы.
— Случилось то, что сотрудники мои, вместо того чтоб работать ерундой занимаются, да сплетни разводят, — ответил он не поднимая глаз.
— Ну, так женский коллектив, что вы хотите, — раздался незнакомый голос, и Саша, оторвавшись от карты, поднял глаза на источник. — Здравствуйте!
Даша улыбнулась, с интересом рассматривая мужчину.
— Добрый день, а вы, позвольте узнать кто….
— Александр Валентинович, это моя подруга, Даша, — Настя улыбнулась.
Саша перевел взгляд на девушку и залип. Он ее даже не узнал сначала. Синяки под глазами пропали, вид отдохнувший, можно даже сказать счастливый. А еще волосы, что густой волной лежали на плечах и спине. В комнате повисла неловкая пауза, и Сашка, одернув себя, кашлянул.
— Хм, оказывается, русалки рожают, так же как и смертные женщины, — улыбнулся уголками губ.
Даша, к которой в этот момент он стоял спиной, выпучила от шока глаза. А Настя покраснела как спелая помидорка.
— Даша мне просто фен привезла, наконец-то чувствую себя человеком, с чистой головой.
— Вам очень идут распущенные волосы, — улыбнулся он.
— Спасибо, — девушка смущенно заправила прядь за ушко. — Александр Валентинович, а когда вы меня выпишите?
Выражение лица мужчины сразу же изменилось.
— Так торопитесь меня покинуть? — голос, помимо его воли, прозвучал холодно. Настя не могла это не почувствовать и виновато опустила взгляд. — Простите, не хотел вас обидеть, просто день тяжелый. Вот сейчас осмотрю вас и буду принимать решение о выписке.
— А я хорошо себя чувствую, — она взглянула на него.
— Мне нужно посмотреть ваш живот, нет ли уплотнений, — пояснил он. — Ложитесь на кровать и оголите животик, пожалуйста.
— Может не надо?
— А что такое?
— Ну, вы надавите, и наверняка будет больно, я боюсь, — опустила глаза.
Сашка не смог не улыбнуться.
— Не будет, обещаю, ложитесь.
Девушка печально вздохнула и, сняв халатик, подняла сорочку, оголяя живот, и легла на спину.
— Как вообще самочувствие? — Саша присел рядом на кровать, и положил ладонь к ней на животик.
Его рука была большой и горячей, и вызвала полчища мурашек, забегавших по бархатистой коже.
Настя вдруг почувствовала, какую-то робость, неловкость и стеснение. Она лежала перед ним в одной сорочке, в специальных трусиках для беременных и его горячая ладонь мягко гладила ее живот, словно успокаивала. Вот только эффект был противоположным.
— Нормально, — девушка почему-то не могла посмотреть ему в глаза.
Саша удивленно приподнял бровь.
— Нормально это как? Болит, не болит? Тянет, не тянет?
— Нууу, тянет иногда, но все меньше, — девушка смотрела в одну точку на стене, стараясь не думать о его руках.
Да их было уже две. Его пальцы аккуратно ощупывали ее живот, мягко проминая плоть, и спускались все ниже, к месту, где был шов.
— Уммм…. — Настя дернулась, когда он надавил на область малого таза.
— Больно? — Саша поднял глаза на ее лицо и замер.
Замер потому что она в этот момент смотрела ему в глаза, и что-то было в этом взгляде такое, что он не мог описать. Они словно остались один на один, и не было ничего больше вокруг. Они словно увидели вдруг друга, впервые, по-настоящему.
Он увидел, что она не совсем юная девушка, за которую он принял ее в начале, а уже вполне созревшая женщина. Женщина, к которой его безумно тянуло. Спорить и отрицать это, было глупо. И которую он и правда не хотел выписывать, потому, как ему нравилось заходить к ней и любоваться.