— Я уже в курсе, а поэтому и предложил направление в республиканскую поликлинику в Петрозаводск. Это же не возбраняется?
— Это не возбраняется, но у Семена Марковича диагноз уже выставлен, и наша задача с вами его только лечить, — не сдается заведующая. — Десять дней капельниц и домой.
— Зинаида Карповна, — тихо говорю я, отведя ее подальше от ничего не понимающей, растерянно хлопающей ресницами жены пациента, ставшего камнем преткновения. — Скажите мне честно, вы сами-то его хоть одним глазом смотрели или поверили на слово хирургу поликлиники, направившему его в стационар?
— Да что вы себе позволяете? Вы кто такой? Он у нас уже три года капается!
— Я — врач-хирург! И про три года уже слыхал! А теперь пойдемте и вместе с вами глянем Семену Марковичу ножки, чтобы окончательно расставить все точки над «i».
— Да, действительно, — протяжно произносит заведующая, убедившись, что артериям Семена Марковича пока ничто не угрожает. — Пульсация отменная. Выходит, наше лечение пошло вам на пользу, — поворачивается она лицом к Елене Анатольевне, — болезнь отступила.
При этих словах я отвернулся, так как смотреть на эту откровенную ложь выше моих сил. Конфликт исчерпан. Счастливые супруги горячо благодарят довольную заведующую и просятся на выписку. Я стою в стороне и молча наблюдаю торжество медицины. Забегая вперед, должен сказать, что направление на УЗИ сосудов я им все-таки написал.
— Дмитрий Андреевич, вы нам так всех больных распугаете, — с явной досадой в голосе укоряет меня Зинаида Карповна, когда через час, ознакомившись со своими больными, я вхожу к ней в кабинет. — Нельзя же так, в самом деле!
— Чем, простите, я их отпугну? Сообщу, что у них липовые заболевания? Я, между прочим, еще троих, как этот Семен Маркович, у себя в палатах выявил, и, полагаю, с такими же точно «замечательными» родственниками. Что мне прикажете с этим делать?
— А ничего не надо делать. Лечение назначено, люди счастливы. Вам остается только его контролировать, три раза в неделю писать дневники — и все на этом. Как срок подойдет, то выпишите их и выдадите выписную справку.
— А в ней я укажу, что мы рекомендуем вернуться в хирургическое отделение через полгода на очередной курс лжетерапии?
— Зачем сразу «лже»? Просто терапии.
— А как же совесть?
— А при чем тут совесть? — заведующая щурится. — Вы полагаете, что мы что-то делаем не так?
— Разумеется! Мы проводим лечение заведомо здоровым людям! Я не могу им врать!
— К чему такой грубый подход? Что за слово «врать»? Дмитрий Андреевич, вы же интеллигентный человек и не первый день в медицине, вы должны понимать, что здоровых людей практически не бывает. У каждого что-то да найдется. Мы проводим, если хотите, и профилактическое лечение. Помните: «Болезнь лучше предупредить, чем ее лечить!»?
— Помню. Тогда давайте начнем хватать людей на улице и тащить в отделение капаться — всех, кто старше шестидесяти! Скажем, что для профилактики заболеваний!
— Ну, зачем такой примитив? — Зинаида Карповна качает головой. — Вы поймите, у нас здесь периферия. Нет такого потока больных, как в мегаполисе, а мы должны выполнять план по пролеченным больным. Если мы систематически не станем добирать пациентов, то у нас сократят койки, отберут ставки, и начнутся сокращения. Вам, конечно, все равно, а нам тут еще жить!
— И вы считаете, что таким способом вы сохраните ставки?
— Да! До сих пор удавалось! Мы лечим всех, в том числе и пограничные состояния, и проводим чисто профилактическое лечение.
— А страховые компании что на это говорят?
— Если вы все правильно напишете в историю болезни, обязательно оплатят. Не надо писать: «жалоб нет». Пишите, мол, жалуется на то-то и то-то, и соответственно отразите в дневниках положительную динамику от проводимого лечения. Бумага-то все стерпит. Эксперты страховых компаний не с людьми работают, а с документами. Вы согласны со мной?
— Не совсем.
— Что еще? — хмурится заведующая.
— Ну, как-то неловко приписками заниматься.
— Надо было сидеть дома, — раздраженно фыркает она. — И ваши принципы тогда бы не пострадали! Вы, когда станете писать правду, вначале объясните сотрудникам, что денег из-за вас им больше не видать!
— Я же не сказал, что отказываюсь, — замялся я. — Раз профилактически и ради зарплаты всего коллектива, то можно и сгустить краски.
— Ну, вот и славно! Вот и договорились! — на глазах веселеет Зинаида Карповна. — А сейчас пойдемте, посетим реанимацию. Там и ваш больной лежит, мне совсем непонятный. Хотелось бы и ваше мнение по нему услышать. Он, правда, не разговаривает, не так давно перенес инсульт, но живот однозначно нехороший.