— Через два часа после операции, через шесть, вечером и утром пишет дежурный хирург, — перечисляю я количество дневников, — итого получается четыре. Если тяжелый больной, то и больше, но никак не меньше!
— А в дальнейшем?
— На следующий день, я уже называл, утренний осмотр дежурного хирурга. После, если это будний день, совместный осмотр с начмедом по хирургии, профессором, курирующим наше отделение и заведующим отделением. Если это выходной или праздничный день — тогда совместно с ответственным врачом по больнице, они всегда утром обходят реанимацию. Потом в течение дня еще один дневник лечащего врача, если больной тяжелый, то и два. Вечерний дневник пишет дежурный хирург. Итого три-четыре дневника на круг.
— А реаниматологи как часто пишут? И всегда ли совместно с хирургами? — интересуется Пал Палыч, присаживаясь на соседний стул.
— Каждые три часа, и всегда пишут самостоятельно!
— Хирурги отдельно, а реаниматологи отдельно?
— Разумеется, все пишут отдельно! Каждый сам за себя! А что это вы, Пал Палыч, у меня так подробно выпытываете?
— А то, дорогой гость из Петербурга, что хирурги у нас обычно совсем дневников не пишут.
— Как это? — Я от удивления даже открываю рот.
— Очень просто: пишем мы, но всегда озаглавливаем как совместный осмотр с заведующей хирургией. Она практически не оставляет следов в истории болезни, разве что очень тяжелый больной или что-то еще экстраординарное. А уж в выходные и праздничные дни только мы и фиксируем состояние пациента.
— Да, но есть же дежурный врач по хирургии? Почему не вменить ему в обязанность смотреть пациентов в реанимации?
— Нет, отчего же? Смотреть-то они смотрят, но только не оставляют своих записей, вверяя нам! Так уж заведено мадам Васильевой.
— И никто не пытался оспаривать?
— Поначалу пытались, а потом привыкли, да и, честно сказать, даже лень стало!
«Страна непуганых идиотов», — думаю я, а вслух говорю:
— Это до первой крупной жалобы. Если дело дойдет до суда, то любой прокурор легко докажет, что пациент осматривался после операций только одними реаниматологами. Там слова вроде: «мы же их осматривали каждый час» не прокатят! Де-факто, возможно, смотрели, а де-юре — нет!
— Ну, что я могу поделать? — разводит руками Пал Палыч. — Мы неоднократно поднимали этот вопрос, но, как говорится, воз и ныне там. Но вы поступайте так, как считаете правильным: вы командированный специалист, с вас и спрос другой.
— Спрос со всех одинаковый, — отвечаю я и, дописав в истории болезни последнее предложение, собираюсь на выход. — А ваше пожелание насчет того, как я могу работать, учту! — пожимаю руку заведующему реанимацией и отправляюсь к себе в отделение.
В конце концов, зачем открывать Америку, если она уже давно открыта. Есть установленные стандарты, и нечего от них отступать, даже если один, вернее, одна самодурка считает иначе.
Глава 10
У самого входа в хирургическое отделение меня поджидает уже знакомый электрик:
— Ну что, доктор, выключатель работает! Свет в вашей комнате горит исправно! Идемте принимать работу!
— Неужто сам справился, без всякого Семеныча?
— Что за Семеныч? — не понимает любитель крепких алкогольных напитков. — Нет у нас никакого Семеныча. Есть Михалыч, он-то и подсобил мне.
— Ладно, не обижайтесь, шучу! — Я пропускаю вперед специалиста по больничному электричеству. — Если свет в комнате работает, то гонорар целиком ваш. — Я похлопываю себя по левому карману медицинского костюма.
— Я и не обижаюсь, — плотоядно облизывается электрик.
— Ну и? — Я жму на кнопку выключателя. — Не горит. Те два горят, а этот по-прежнему не включается. Как же вы починили?
— Без паники, доктор! — Электрик выходит наружу, и в ту же секунду свет загорается, вспыхнув шестью матовыми плафонами одновременно. — Что я говорил? Сила!
— Позвольте, товарищ, а отчего свет включается снаружи?
— Дело в том, — мнется электрик, — что так изначально было спланировано во время ремонта. Это же больничная палата, и выключатель для ночного освещения выносится наружу для удобства медсестры. Но я, честное слово, об этом не знал! Мне уже Михалыч растолковал! Я-то по незнанию чуть всю проводку не разворотил.
— Ладно, — вздыхаю я и протягиваю ему бутылку с остатками коньяка. — Возьмите за усердие!
Инцидент с выключателем кажется исчерпанным, и я со спокойной совестью возвратился в хирургию, а обрадованный электрик отправляется на «дозаправку».