Из воды вылезают два краснорожих массивных пузана и, отряхиваясь, неожиданно направляются в нашу сторону.
— О, Михалыч, здорово! — орет пузан, сверкая звеньями толстой золотой цепи. — Сколько лет, сколько зим! Давненько что-то тебя не видел, куда пропал?
— О! Сам Николай Иванович купаться изволят? — протягивает ему руку главврач.
— Да вот, решили с Макарычем смыть с себя трудовой пот! — широко улыбается здоровяк. — А это кто с тобой?
— Не представил вас друг другу, — суетится Михал Михалыч, пропуская меня вперед. — Это Дмитрий Андреевич Правдин, хирург из Санкт-Петербурга, прибыл к нам в командировку. А это начальник карельского ГИБДД Николай Иванович Шишкоедов и его заместитель, Анатолий Макарович Чесноков.
— Ух, ты! Из Питера, значит? Уважаю! Хороший город! — жмет мне руку Шишкоедов.
— Это дело надо спрыснуть! — подхватывает Чесноков.
— Толя, а тебе не хватит? — главный гибдешник косится на зама.
— Я н-н-норму завсегда знаю! Ик!
— Ну, силен бродяга! — крякает Шишкоедов, открывая дверцу колоссального джипа. Он извлекает оттуда большую початую бутылку коньяку и два пластиковых стаканчика.
— На, хирург, пей!
— Спасибо! У меня изжога, знаете ли! — отодвигаю я протянутый мне стакан.
— Тогда отдай Макарычу! Михалыч, а ты? — он пьяно смотрит на главврача.
— Нет, что ты, Коля! Я же за рулем!
— Ха! Он за рулем! Видали? Гы-гы-гы! Вот он, — подполковник тычет бутылкой в грудь едва стоящего на ногах заместителя, — за рулем! Сейчас накатит и повезет меня домой! Правда, Толя? Повезешь?
— Повезу! — Чесноков лихо опрокинул коньяк в глотку.
— Вот как надо, медицина!
— Ладно, господа, с вами хорошо, но нам с Дмитрием Андреевичем, пора ехать! — хмурится Михал Михалыч. — Дела, знаете ли!
— Не смеем задерживать!
Мы быстро прощаемся и, не глядя на продолжающих возлияние доблестных сотрудников ГИБДД, залезаем в свою «Ниву». Михал Михалыч резко бьет по газам, почти не глядя, выруливает на дорогу и прибавляет скорость.
— Дмитрий Андреевич, у меня действительно появились дела, — виновато объясняет главврач, — если вы не возражаете, на сегодня окончим общение с прекрасным.
— Как вам угодно, — миролюбиво соглашаюсь я. Чувствуется, что Михал Михалычу стало неудобно из-за встречи с гаишниками и весь его оптимизм иссяк.
— Давайте заедем в придорожную шашлычную и перекусим, вы ведь, поди, голодны?
— Ой, Михал Михалыч, не беспокойтесь, я вполне успеваю на ужин. У вас в больнице прекрасно кормят!
Дальнейшая дорога проходит в полном молчании. Мы сдержанно прощаемся возле больницы, и я, не торопясь, отправляюсь в свою комнату.
Больше ничего примечательного в этот день не происходит. Перед ужином осматриваю прооперированного пациента в реанимации — с ним все в полном порядке. Оставляю соответствующую запись в истории болезни. Навещаю несчастного Вальтера: как ни странно, кровотечение не возобновлялось, и повязка на шее остается сухой. В хирургии все на удивление спокойно, жизнь никому спасать не надо. Слегка расстроившись по этому поводу, я иду ужинать.
Уже засыпая, я вспоминаю, что назавтра мне предстоит вступить в некое единоборство с местной заведующей хирургическим отделением. Она в воскресенье заступает на суточное дежурство. Пора бы и поставить точки над «i». Собственную тактику я вырабатывать не стал: все будет зависеть от ее поведения.
Глава 13
Воскресное утро встречает меня не слишком ласково. За окном пасмурно, землистые, плотные тучи заслоняют собой почти весь небосвод. Накрапывает мерзкий мелкий дождик, и на душе птички не поют. Традиционное хлопанье автомобильными дверями на улице уже не беспокоит меня, а к шуршанию тряпок за дверью и ударам переставляемых ведер я, можно сказать, уже привык. Сегодня выходной, но долго валяться в постели я не приучен, и через полчаса уже готов к выходу в свет.
Начало десятого, а я уже в реанимации, стою у постели тяжелобольного пациента и провожу осмотр. Вижу, что дела у него значительно продвинулись вперед, чего не скажешь о местной дежурной хирургической службе. Кроме моих записей да дневников реаниматологов, в истории болезни прооперированного человека никто ничего не записал. В Питере бы за такие вещи давно бы… С такими примерно мыслями спускаюсь в свое отделение.
— Доброе утро, Зинаида Карповна! — радушно приветствую в коридоре заведующую хирургическим отделением. Оказывается, она еще только идет на работу. Тяжело дыша, вываливается из лифта и бурчит что-то вроде: