От медицинской помощи в нашей стране зависит многое. Здоровая нация — основа благосостояния любого государства. А качество медпомощи пока сильно хромает. При советском режиме всех лечили одинаково: бесплатно и качественно. Ну, может, кому предоставят индивидуальную палату, по знакомству. У номенклатуры и богемы всегда были свои больницы и поликлиники, да они и сейчас имеются. Любимцы публики и народные избранники во все времена стараются держаться подальше от народа.
Но прочие больные еще не так давно сидели все вместе в одной очереди, а теперь произошло расслоение и среди пациентов. Если у тебя полис обязательного медицинского страхования (ОМС), то сиди в общей очереди, пока не посинеешь! Никто вперед не пропустит: все сами такие. А если достал полис ДМС, пожалуй вперед. Не раз и не два доводилось видеть, как «скорачи» катят пропитого алкаша и машут бумажкой:
— Этого вне очереди нужно глянуть, у него ведь полис ДМС.
— Иду, иду! — откликаешься, матерясь про себя. Бросаешь бабушку с камнями в желчном пузыре и идешь осматривать молодецкую харю, что неделю пила, а теперь вот заболела. Ну как же: у него полис ДМС.
Вот какой я сделал вывод: львиная доля обладателей полисов дополнительного медстрахования — либо сачки, либо плохо замаскированные алкоголики. Чуть кольнет где, сразу «скорую» вызывают: «У меня полис ДМС, мне срочно надо в больницу, живот уже три минуты тянет». Знают прекрасно, что их везде примут без очереди. Случается, правда, что люди работают в солидной организации, где действительно заботятся о здоровье своих сотрудников и оформляют им полиса ДМС. Но обычно, такие люди не злоупотребляют своим правом. Кто сидел в очередях к врачам, тот, думаю, со мной согласится.
В Карельске счастливые собственники полисов ДМС мне отчего-то не попадались, а у трети полиса ОМС-то нет. Люди приходят с улицы и просят принять их. Принимаем! В Питере с этим сейчас строго. Нет полиса — будь добр покинуть больницу после того, как тебе оказали экстренную помощь. В Карельске народ еще не перестроился: живут по советским понятиям и норовят попасть к врачам без полиса, на халяву. Как раньше, в старые добрые времена.
Глава 20
Как-то незаметно промчался август: лето пошло на спад. По ночам температура воздуха опускается до плюс десяти и ниже. Днем еще относительно тепло. Да, полярный день уже отступил: за окном сумерки сгущаются в чернильную ночь, подсвеченную яркими звездами, во множестве мерцающими в аспидном небе. Приближается унылая осень с затяжными дождями и безысходным листопадом, а вместе с ней и окончание моей необычной командировки. Остается последнее дежурство, традиционно выпавшее на субботу. После этого еще два рабочих дня в отделении, и все: можно подводить итог моей врачебной деятельности в Карельске. Правда, сначала надо еще отдежурить. Последнее дежурство, как и первое, всегда памятно.
Начинается все как обычно: принимаю смену у молодого заспанного хирурга Алексея Лебедева. По его изрядно мятой и отекшей от длительного соприкосновения с подушкой физиономии хорошо видно, как он провел ночь.
— Дмитрий Андреевич, все тихо и покойно. Даже нечего рассказать, — упорно борясь с зевотой, рассказывает молодой врач. — Даже ни разу в приемник не вызвали за целую ночь.
— А за целый вечер сколько раз дернули?
— Всего один раз: не очень старую тетку положил в отделение, и то, если б недалеко жила, отправил бы домой.
— С чем госпитализировал?
— Да говорю же — ни с чем! Живот у нее три дня то болит, то не болит. Анализы нормальные, УЗИ не сделать, рентген тоже без особенностей. Живет в какой-то дыре, вечером нельзя туда уехать. Попросилась остаться до утра. Пожалел, оформил как панкреатит. Сейчас гляну ее да и выпишу из отделения.
— Пойдем, вместе посмотрим твою тетку.
А тетку рвало всю ночь. Возле нее стоит тусклый алюминиевый тазик, подставленный санитаркой, наполовину заполненный кишечным содержимым неприглядного вида.
— Ой, мне так плохо! — жалуется женщина, еле оторвавшись от тазика и подняв на нас красные глаза. — Всю ночь рвало! Попью воды и почти сразу к тазику бегу! Ой как плохо! — стонет тетка.
— Вот, — показываю на пациентку, — а ты хотел ее выписать! У нее же диагноз на лице написан!
— Панкреатит? — растерянно моргает Алексей. — Сейчас капельницу поставим, вам лучше станет.
— А сразу что не поставил? — шепчу ему на ухо.
— Так я же историю на нее для вида завел, чтоб она только переночевала у нас, — так же шепотом отвечает юный доктор.