Дали наркоз. При помощи специальных щипцов Мюзо, что используют в своей практике в основном гинекологи, «родил» злополучный предмет. При появлении на свет вибратор выскользнул у меня из рук и плюхнулся в пустой таз для мусора, стоявший на полу.
Я поначалу не понял, что происходит, а когда пригляделся, дико заржал: вибратор, словно живой, прыгал по тазику. Видели детскую игрушку: прыгающая лягушка? Ее заводишь ключиком, ставишь на пол, а она забавно прыгает по поверхности: прыг, прыг! Вибратор чем-то смахивал на эту лягушку. Мы и глазом не успели моргнуть, как он «проскакал» все дно посудины и уперся в алюминиевую стенку. И в самом деле, в приличном работающем состоянии. А если учесть, что современные батарейки долгоиграющие, то «веселил» бы он обладательницу до утра.
— Ребята, вибратор отдайте! — было первыми словами измученной дамы, как только она отошла от наркоза.
— Что, еще раз охота опробовать? — участливо поинтересовалась медсестра-анестезист.
— Нет, — всхлипнула пациентка, — но он денег стоит, а я его у подруги одолжила!
Хороша подруга, ничего не скажешь, такие штуки одалживает! Вибратор заботливо завернули в одноразовый пластиковый пакет и вернули владелице.
После этого дежурство проходило довольно вяло: народ в смотровой появлялся, но все больше амбулаторный. Я прооперировал одного бомжика с прободной язвой желудка — его принесли в больницу на своих хилых плечах друзья по несчастью. Он и занял единственное место в палате, освобожденное укушенным узбеком.
За полчаса до полуночи «Скорая помощь» доставила первый шок. Шоковый хирург Илья Ильич Масленников вызвал меня на подмогу.
— Что с ней делать, ума не приложу! — сообщил мне по телефону слегка растерянный доктор.
И было отчего растеряться. На операционном столе лежала сорокадвухлетняя женщина, с ног до головы перепачканная кровью и пребывающая в сильнейшем алкогольном опьянении. У женщины были обглоданы обе верхние конечности. Как пояснил сопровождающий ее врач, их вызвали соседи несчастной.
Вера Долгова, пострадавшая, чрезмерно увлекалась спиртными напитками, а еще она любила собак. У нее дома жил безобидный с виду французский бульдог, которого она решила подрессировать на ночь глядя. В трезвом виде это делать ни в коем случае нельзя: не тот эффект. Обязательно надо как следует надраться, как минимум до потери пульса, а в данном случае до потери конечностей, а после уже приняться за животное.
Никто уже не узнает, что там произошло на самом деле. Соседей по коммунальной квартире замучил безудержный лай этого самого бульдога. Когда они открыли дверь в комнату, где жила Вера, то просто ахнули! Пьяная женщина валялась на полу, в луже собственной крови, а собака с обагренной мордой доедала ее руки.
Животное объело кожу, мышцы, нервы, сосуды и все до самых костей. Нетронутыми остались только кисти. Как можно было так напиться, что не ощущать, когда тебя едят? Долго мы совещались, пригласили разных специалистов. Вердикт был суров: ампутация, причем на уровне плечевых суставов. Ничем больше мы не в силах ей помочь: руки на всем протяжении мертвы.
Она так и не поняла, что с ней произошло, настолько был пьяна. Пришлось собирать консилиум и коллегиально выставлять показания к операции. Раны, нанесенные животными, всегда инфицированные и почти всегда нагнаиваются. Лучший способ избежать ненужных осложнений — ранняя операция.
Я видел эту безрукую Веру через пару недель. Она сидела в дальнем углу больничного холла на коленях у какого-то жлоба с проспиртованной харей. Похоже, это был ее друг-собутыльник. Он нежно поил ее из кружечки… «33-м портвейном». Аккуратно вливал в торопливо сосущий рот живительную влагу, а после заботливо обтер лицо и поцеловал. Чего тут скажешь? Горбатого могила исправит. А у Веры еще есть что отрезать: голову, например.
Кстати, у этой Веры оказалась прекрасная дочь. Хорошая девочка, студентка, она так горько плакала, бедняжка, узнав про маму. Вы бы только видели! Дальнейшая их судьба, к сожалению, осталась за кадром.
Ночью амбулаторные больные закончились. Потянулись те, кто нуждался в стационарном лечении. В ход пошли кушетки и приставные топчаны, извлеченные на свет божий из каких-то загашников. Главное — пристроить пациентов сейчас, а утром придут дневные врачи и устроят массовую выписку. Нам необходимо продержаться лишь до девяти часов.
Странно, отчего все министерские и прочие проверки лечебных учреждений проходят исключительно днем, и притом почти все заранее предупреждены о них? Нет бы нагрянуть как снег на голову в любой из петербургских стационаров-тысячников, да еще в ночь с воскресенья на понедельник, да еще внезапно, без предупреждения. Вот было бы дело! Думаю, проверяющие чиновники обнаружили бы много для себя любопытного.