— Это ваша машина, да? — спросила та, что повыше, широко распахивая ресницы.
— Да, просто одна из моих игрушек.
Девушки насмешливо улыбались, они умели отличить шофера от хозяина.
— О, вы большой человек, у вас должен быть большой дружок.
Они отвернулись и ушли, давясь от хохота.
— Она моя, — взвыл Барри, — вот смотрите, — и еще раз нажал на кнопку.
Мирно травящий за борт Перегноуз услышал этот третий подряд сигнал и вспомнил лекцию Фердинанда о машине. С трудом подняв и повернув голову, он констатировал, что шестилитровый двенадцатицилиндровый двигатель «бентли» с ревом завелся, колеса, брызнув водой, пробуксовали на мокрой от дождя палубе, прежде чем взять разгон. Питер перевел взгляд на пассажирскую палубу, где Барри стоял рядом с двумя девицами; он тянул к машине руку с ключами, а глаза его расширялись от ужаса.
— Нажми еще раз, — завопил на всю палубу Питер, но Барри был в ступоре. Питер беспомощно смотрел, как «бентли» ценой в два миллиона фунтов, первоклассная боевая машина, разогнался до восьмидесяти километров в час, проехав три метра от места стоянки до начала передней аппарели парома. С этого момента все, даже капитан, видели, как «бентли» мчится вверх по аппарели со скоростью свыше ста двадцати километров в час и, достигнув ста пятидесяти на ее верхнем конце, продолжает свою траекторию в воздухе, по направлению к грозовым тучам. На фоне островной церкви Сан-Джорджо Маджоре машина очертила грациозную дугу, как бы повторяя в небе линию купола. Двигатель бешено ревел, колеса отчаянно и бесполезно крутились, «бентли» почти завис неподвижно в точке кульминации и, после великолепной драматической паузы, медленно наклонился вниз, начав пикировать в черную как смоль воду. Затем, с едва заметным всплеском, самая совершенная боевая машина, разработанная за последние сто лет британским Министерством обороны, исчезла под сомкнувшимися волнами. С приближающегося парома было видно, как она медленно опускается на дно, задние огни призрачно просвечивали сквозь темные воды. Все взоры обратились на Барри, который по-прежнему стоял с открытым ртом и казался полностью парализованным. Руку с ключами он все еще протягивал к пустому месту на грузовой палубе, где совсем недавно стоял самый прекрасный из зверей на четырех колесах. Через секунду Барри рухнул в обморок, выпавшие из руки ключи зазвенели на нижней палубе. Перегноуз, почувствовав приближение еще одного, глубинного извержения рвотной лавы, поспешно занял свою позицию у борта.
Вертикаль страсти
Теория заговора
Если отказаться от социально навязанной нам неверной трактовки древних образцов «любовной» поэзии, мы, собственно, не имеем реальных свидетельств того, чтобы любовь, как мы понимаем ее сегодня, существовала ранее двенадцатого века. Следовательно, мы можем утверждать, что не «любовь», а похоть правила миром, который был, по сути, сугубо мужским миром. Коль скоро один из полов вынужден безоговорочно подчиняться воле и сексуальным желаниям другого пола, не возникает никакой нужды в любви, которая, как мы отмечали, есть лишь модель поведения, связанная с похотью, но в конечном счете только оттягивающая акт ее удовлетворения, коитус.