Миранда тяжело и глубоко дышала, стараясь немного опомниться, вернуть ориентацию, оправиться от головокружения и выбраться из своей метафорической ватной бездны. Подняв голову и опершись на локоть, она поморгала и посмотрела на свое бледное нагое туловище и ноги. Ноги казались какими-то чужими. Они все еще были широко раскинуты, и Миранда заметила на покрывале глубокие следы, оставленные острыми каблуками ее туфель. Когда глаза привыкли к темноте, она вгляделась и увидела между ногами стоящего во весь рост Фердинанда, уже абсолютно голого. Он положил ладони на ее поднятые колени, и Миранда осознала, что это по-прежнему ее собственные ноги. Она слегка их сдвинула, скорее, чтобы дать ему опору, а не защитным движением. Его тело было гораздо темнее, чем у нее, и рельефней, испещренное тенями, словно рябью на воде. Мышцы на руках бугрились под поблескивающей кожей. Обнаженная, его грудь выглядела шире, линии идеально симметричного торса соединялись, стрелами указывая вниз, на пупок, и далее, вдоль тонкой дорожки черных волосков, на его член. Потрясающе массивный, жесткий, почти пугающий непропорциональностью своей величины по сравнению с другими частями тела. Оплетенный длинными толстыми венами, он, казалось, парил в воздухе перед Мирандой. Она не находила в себе сил оторвать взгляд от него, от блеска его гладкой темной головки. Она почувствовала, как по ее бедру, оказавшемуся совсем близко к члену, пробежали мурашки. Миранда вдруг поняла, что в ее теле снова нарастает возбуждение. На этот раз, после предыдущей разрядки, желание охватило ее гораздо быстрее. Миранда хотела, чтобы этот член, член Фердинанда, был внутри нее, она словно бы не могла чувствовать себя полноценной женщиной без того, чтобы этот член наполнил ее, стал ее частью, чтобы она овладела им. Немного пугаясь этих устрашающих размеров, Миранда потянулась к члену рукой. Чуть не обожглась от жара, и отодвинула руку назад, но выступившая на головке слизистая мужская смазка прилипла к пальцам и, растянувшись в упругую нитку, заставила ее снова сжать член.
Фердинанд подошел к краю кровати. Миранда увидела, что он ощупывает лежащие там брюки. Из кармана он извлек серебристый пакетик.
— Нужно? — спросил он, показывая его.
Миранда готова была закричать: «Нет, я хочу от тебя детей, я хочу тебя, тебя, скорее». Но лишь застенчиво кивнула.
Разорвав пакетик, Фердинанд отбросил его за спину и просунул большие пальцы внутрь презерватива; быстро надел его на головку и раскатал вдоль члена. Как только его пальцы с этим покончили, они сразу устремились к ее «штучке». Он ласково потер ее чувствительный клитор, и Миранда яростно обхватила его за плечи. Отталкиваясь ногами, она скользнула к изголовью кровати и уложила Фердинанда на себя. Просунув руку между ног, поймала в нее горячий тугой член.
— Я хочу тебя внутри. Войди в меня. — Она куснула его за ухо, пока он скользил зубами вдоль ее шеи. Миранда пальцами раздвинула свои половые губы и ввела массивную головку, растянувшую все влагалище, до предела его заполнившую в мгновенье сладостной боли. Распираемое членом Фердинанда тело на миг застыло в блаженном параличе. И тогда все пришло в движение. Фердинанд, постанывая, целовал ее, в глаза, в губы, в щеки, в шею, повсюду, куда мог дотянуться. В неистовстве губ и языка он ласкал ее поцелуями, совершенно вскружив ей голову, так что она медленно погружалась в эту оргию поцелуев. Единственное, в чем она была уверена, — что его тело ритмично движется вверх и вниз, член то отступает, то входит в нее, и с каждым разом словно все глубже, и ее клитор с райским наслаждением смещается вперед и назад, а его яички пошлепывают ее по ягодицам, и она сжала их рукой, как будто единственную вещь в мире, за которую можно держаться, чтобы волны не унесли ее прочь. Влекомую приливом начинающегося оргазма в нескончаемом водовороте своих чувств. Приникнув друг к другу, они качались на волнах, пока возбуждение не стало невыносимым, ее тазовые мышцы разразились десятком непроизвольных сокращений, сдавливая его напряженный член и побуждая его извергнуть в нее горячую сперму. Фердинанд вскрикнул от наслаждения, а Миранда, будто бы этот звук был детонатором для взрыва ее собственного оргазма, чувствуя, как во всем ее теле каждая клеточка облегченно трепещет в истоме долгожданного удовлетворения, застонала, прежде чем крепко-крепко уснуть.
Через минуту, которая могла быть и часом, к Фердинанду вернулась способность двигаться. Колено немного затекло, и он откатился от распростертого тела Миранды. Ее дыхание было сонным. Фердинанд нашел свои часы. Без десяти двенадцать. Первая фаза операции заканчивается через десять минут. Любит ли она его? Сможет ли он разбить ее сердце? Станет ли вторая фаза эмоциональным уничтожением или физическим? Действительно ли у нее, за такое-то короткое время, возникло настолько сильное чувство, чтобы убиваться по нему? Фердинанд чувствовал себя весьма неуютно; он привык выполнять приказы, он не любил вопросы и, хуже того, вопросы, на которые не было абсолютно точного ответа. Он сел и смотрел, как она дышит. Одна грудь скрывалась под одеялом, другая, ненароком оголившаяся, мирно вздымалась и опадала.