— Исчезнуть, сэр?
— Да, известным образом. У нее есть кто-нибудь, кто ее хватится? Партнеры там, друзья, семья или еще кто-то.
— Нет. Постоянного партнера нет. Мать живет за границей, — ответил Перегноуз и только потом до конца осознал смысл вопроса. Он быстро добавил: — Но у нее есть подруга. Они работают вместе. Вот та может поднять шум.
— Ну что ж, — бросил Крапп, — всего-то на одного больше. От них можно будет избавиться одновременно. — Взяв досье и книгу, он помахал ими Ультре. Тот поднялся во весь свой рост и вразвалочку подошел к бревну Краппа. — Думаю, сначала нужно оценить обстановку. Немного понаблюдаем. Вступишь в контакт. Выяснишь, сколько она прочитала, что она знает. Надеюсь, рекомендации Отдела будут готовы завтра утром. Посмотрим, не удастся ли нам закрыть дело этим финансовым годом, не залезая в бюджет следующего. И еще, — добавил Крапп с холодным стеклянным блеском в глазах. — Если заподозришь, что Браун уже начала распространять материал, знай, что ты уполномочен принимать решения о ликвидациях с крайней предвзятостью.
Перегноуз с завистью посмотрел на Ультру. Ему-то никто и никогда не скажет, что он уполномочен с крайней предвзятостью принимать решения о ликвидациях.
Ультра сделал легкий поклон в сторону Краппа:
— Сим-салабим, мой дорогой друг и наставник.
Взяв досье и книгу, он повернулся и ушел с поляны, едва заметно кивнув Перегноузу.
Визг и крики обезьян усилились, будто их кто-то вспугнул, и они подняли тревогу, но тут Перегноуз увидел, что Крапп Маррена ему улыбается, и почему-то подумал, что тот испытывает к нему определенное уважение. Он понял, что улыбкой Крапп просит его принять свои поздравления — он справился с заданием, выполнил свой долг, спас нацию, и Крапп по-военному сдержанно благодарит его. Питер улыбнулся в ответ.
Крапп молча сидел за своим бревном, мучительно недоумевая, когда же до этого потного, самодовольно ухмыляющегося олуха дойдет, что ему пора отсюда уматывать.
Вертикаль страсти
Теория заговора
Если со строго научной точки зрения посмотреть на род человеческий, у нас только одно предназначение — спариваться. Мы представляем собой сложно устроенные агрегаты для обеспечения прогресса, идущего в наших чреслах. Но тогда, если единственная наша подлинная потребность — заниматься сексом (или есть, пить, жить, чтобы можно было заниматься сексом), то откуда взялась любовь? Почему любовь, сия мистическая, волшебная, экстатическая причина спаривания, так сильно связана с нашим главным предназначением в этой жизни? Каким образом любовь, с ее чувствами заботы, внимания, самоотверженности, со страстью, цветами, поэзией, сердечным трепетом, сплавилась в один слиток с нашим фундаментальным инстинктивным побуждением — плодиться и размножаться?
К этому я и перехожу.
ОТКУДА-ТО ОНО ДОЛЖНО БЫЛО ВЗЯТЬСЯ.
Само это понятие. Иллюзорная идея, будто бы некая компонента инстинктивного и совершенно естественного возбуждения в наших чреслах, стремления оставить после себя в мире свой генетический отпечаток, представляет собой самое настоящее, глубокое чувство. С какого-то момента род человеческий начал видеть в проявлениях естественной заботы особые эмоции, смятение разума, пароксизмы страсти. Каким-то образом, когда-то наши простые, вполне понятные позывы похоти переплелись с этой сложной, загадочной, сводящей с ума стихией, которую мы зовем «любовью».
Полагаю, я самым убедительным образом доказал, что в рамках строго научного подхода мы не вправе называть лимерентную «любовь» со всеми ее возвышающими, опаляющими, душераздирающими, судьбоносными аспектами биологически «естественной». Мы должны, следовательно, рассмотреть тот вариант, что любовь суть чисто человеческое изобретение, идея, передававшаяся из поколения в поколение.
Если эта самая любовь — не врожденное свойство человека, откуда же она взялась? Кто ее для нас состряпал? Когда, где, как и зачем? Какой алхимик и в каком тигле выплавил золото чувств из наших свинцовых инстинктов спаривания? Постороннему наблюдателю может показаться, что на эти вопросы нет ответа. Мол, даже если это правда, ответы наверняка давно затерялись в дымке тысячелетий. Я говорю: нет. Не затерялись. Единственная затуманивающая их дымка — это намеренно созданная дымовая завеса, не рассеявшаяся и по сию пору, поскольку существуют силы, заинтересованные в том, чтобы скрывать истину, не давать людям узнать правду. Мои изыскания привели меня к пугающему открытию: у тех эмоций, которые все мы испытываем, фактически существует иная, гораздо более зловещая причина их возникновения в нашей жизни. В чувствах, над которыми мы не властны, заинтересованы те, кто хочет получить власть над нами.