В том-то и дело. Этим-то она меня и очаровывала — видите ли, Миранда была порождением мира книг. Как и я. Они учили ее, наставляли, захватывали, пробуждали энтузиазм и утешали. Для нее печатное слово воплощало истину, и изложенные в книгах истины можно было считать не требующими доказательств. Миранда, как и многие, родившиеся на последнем издыхании двадцатого века, когда масс-медиа начали превосходить реальность, для которой должны были бы служить проводником, довольно смутно представляла себе разницу между вымыслом и явью. В книгах и газетах, в телевизоре и в кино жизнь казалась гораздо более многоцветной, гораздо более интересной и насыщенной. Как и многие из ее поколения, Миранда совершила переход от наивности к цинизму без каких бы то ни было душевных трат, неизбежных при получении реального жизненного опыта. Что для меня было просто прекрасно. Но в пресловутом «реальном мире», в котором она жила, у нее не было устойчивых ориентиров, надежных опорных точек, чтобы судить, что правдоподобно, а что нет. В ее распоряжении были только байки Мерсии и романы.
И вся эта вываленная Фердинандом чепуха о призрачных ценностях богатства в точности совпадала с тем, что и должен говорить романтический герой. Он всегда говорит что-нибудь в этом духе. В книгах. Богатство и роскошь ничего не значат для пресыщенного аристократа, вдруг осознавшего, насколько ложными были его стремления, ведь он не понимал, что истинное счастье — это простор, закат солнца, и с тобой твоя девушка для закатных упражнений. Или как-то так. У него было все, но теперь единственное, что может спасти его гибнущую душу, — это любовь добродетельной женщины. Такой, которая сможет вернуть его к простой и достойной жизни. Истинные ценности. Что значат деньги по сравнению с сокровищами настоящей любви? Что ж, эта линия всегда проводится в книгах. И разве они что-то искажают? Будь правильной, и все будет по правилам. Принц Шарман прискачет за тобой. Книги все это время говорили правду. Что бы там ни твердила Мерсия, это действительно так — можно читать книги и узнать из них правду о жизни. Но действительно ли все это так легко? Если продолжаешь верить и остаешься скромницей, действительно ли дождешься, что принц Шарман припадет к твоим коленям?
Да!!! Да! Да…
Но вместо мгновенного душевного подъема Миранда в эту минуту вдруг ощутила боль утраты. Это была минута траура по циничному миру Мерсии, к которому она и сама так часто подумывала приобщиться. Как будто феминистическую вселенную Мерсии теперь придется целиком перестраивать. А возможно ли что-то менять без боли? Миранда едва ли не со слезами на глазах ощутила, как преображается эта галактика ненависти. Любовь, в конечном счете, — это вам не «злой ведет слепого». Не жестокая шутка над не ожидающим подвоха человеком. Не издевка. Она бывает. В самом деле. Миранда горячо кивала Фердинанду, а перед ее глазами торжественно раскрывался дивный новый мир.
Затем, взглянув в эти его зеленые глаза, Миранда снова подумала: а вдруг он действительно зашел выпить кофе?
О, я могу это выдержать. Передать их разговоры дословно. То было их первое свидание, поэтому, наверное, здесь любая мелочь имеет значение. Правда, есть ли среди нас такие, кто и впрямь до мелочей помнит все, что было на первом свидании?
Вернее, кто хотел бы это помнить?
Продолжим. Без гула голосов, без вина, да, собственно, без еды любой ужин в ресторане был бы далеко не таким чарующим. То, что в свое время казалось ужасно остроумным, в трезвом свете дня, в черно-белой тональности моих страниц, скорее всего, предстанет довольно плоским и пошлым. Иногда лучше видеть прошлое сквозь ностальгическую дымку. Вряд ли Миранда оставалась на высоте самоконтроля, готова была дать себе отчет в реальности. Она видела только ответ на все свои вопросы и мечты — высокого, темноволосого, симпатичного незнакомца, с каждой минутой становящегося все более знакомым. Рыцаря в сверкающих латах, мужчину, которого она… словом, Мужчину. Вы понимаете. Принципиально правильного принца Шармана со всем его шармом.
На этот вечер она стала заложницей своих и чужих фантазий. Больше никаких сомнений — почему он, почему с ней, почему сейчас? Наконец-то появился мужчина всех ее помыслов и замыслов, и так и должно было случиться. Дело сделано.
Когда Мерсия вошла в «Бродягу буша», все мужские взгляды обратились на нее. Мужчины облизывали губы и щелкали языком, слюноотделение усилилось, многие негромко присвистнули или одобрительно помычали, а все обернувшиеся женщины решили: шлюха.