Вертикаль страсти
Теория заговора
В самом деле, не кто иной, как дочь французского короля Мария де Шампань, пришла в такой дикий восторг от этой фантастически неправдоподобной шутки, что, пока ее муж в дальних краях рубился с язычниками, завела смеха ради самый настоящий «Любовный двор», заказывала стихи и даже целую книгу о правилах любви. Ее личным вкладом стало правило номер один: «Замужество не освобождает вас от уз любви», дополняющее ее любимое изречение «Брак и Любовь несовместимы».
Во времена, когда брак зачастую сводился к договору о земельной собственности, а приданое служило предметом долгого торга, тот факт, что любовь и брак отнюдь не связаны друг с другом столь же прочно, как телега с лошадью, был общеизвестной истиной. И все-таки для многих крестоносцев, которые по возвращении с войны заставали своих некогда покорных жен согнувшимися от хохота в три погибели, это должно было выглядеть так, словно душевнобольные захватили власть в сумасшедшем доме. Но при этом нельзя было не заметить, что слабые женщины, которых раньше страшно было оставить на хозяйстве — смогут ли они железной рукой усмирять взбунтовавшихся крестьян? — оказывается, сумели в отсутствие мужчин установить свое безраздельное господство, причем не силой меча, а силой чувства.
Историки называют это изобретение «рыцарской любовью» и считают его просто литературной условностью, источником для создания нового повествовательного жанра, в котором появляются идеальные герой и героиня, рыцарь и его дама сердца И хотя на протяжении веков эти романтические образы действительно служили прототипами для героев в нашей литературе, а затем и в кино — для искателя приключений и принцессы, ковбоя и фермерской дочки, боевого летчика и связистки, — задумаемся лучше о том, как сильно они повлияли на испытываемые нами чувства; мы переняли от них все их стремления и полностью усвоили их мораль.
Это всегда была не просто выдумка, но для государственной власти она всегда была удобна именно как выдумка Вся глубина влияния этого «рыцарского романа» проявится, если мы посмотрим на крестьян той эпохи. Простолюдины оставили мало следов на страницах истории; однако в «любовь», о которой при дворе говорили с лукавой иронией, они, не имея образования, похоже, поверили от чистого сердца Они и впрямь очень серьезно отнеслись к этой идейке. Что хорошо для господина, хорошо и для его слуги. И теперь для них родился новый страх, в котором им предстояло жить. Страх не найти свою любовь, тогда как любовь в жизни — главное.
У французов, на мой взгляд, до сих пор возникают трудности с пониманием иронии. Английское чувство юмора, наша способность посмеяться над несправедливостью жизни, уберегли нас от революций, республиканства и диктата философов с грязными ногтями. Этих любителей, отхватив весомый исследовательский грант, курить в кафе одну сигарету без фильтра за другой и рассказывать нам, что реальности не существует, — кто, кроме французов, может воспринимать их всерьез?
Но в те дни мы все не с одного, так с другого боку были французами, мы, рассеявшиеся подданные империи Карла Великого — от помыкающих англами норманнов до измученных маврами каталонцев. Европейский союз держался на хрупком равновесии угроз и контругроз. Пешее воинство и крестьяне были покорны только потому, что жили в страхе. Теперь у них появилась новая причина для страха, возможно, самая ужасная за все времена. Эти принцессы открыли средство для управления чернью, столь же эффективное, как страх перед Богом, — страх не быть любимым.
Разумеется, логическим следствием из новой концепции стала очередная христианская ересь, и еретики, ставившие любовь между смертными выше любви к Богу, за тридцать лет были истреблены в крестовых походах Церкви против этих альбигойцев. Но осталось то, что уже никто не мог уничтожить, — была сотворена любовь.
15
Все это как-то пугало
БОЛЬШЕ ПОЛОВИНЫ КОГДА-ЛИБО РОДИВШИХСЯ ЛЮДЕЙ до сих пор живы.
Не знаю, кто и как это вычислил, но мысль интересная.
Это один из тех статистических фактов, которые безнадежно скучные люди любят ввернуть в беседе, предваряя их фразой «а знаете ли вы, что…» в качестве неуклюжего извинения за то, что не придумали, как действительно заинтересовать вас своими мыслями. Из-за этого многие грандиозные идеи заглохли, не будучи услышаны. Поскольку большинство сведений, идущих за словами «знаете ли вы», — обычно такие вещи, которые мы знали, но постарались забыть или вообще никогда не хотели знать, то сама эта фраза становится подсознательным сигналом для слушателя благополучно пропустить дальнейшее мимо ушей.