Есть, впрочем, определенные идеи, которые, по-моему, как раз и стоило бы затушевывать с помощью этой идиотской фразы, потому что они, когда начнешь над ними задумываться, могут довести до дурдома. Вышеупомянутая мысль — одна из них. Я имею в виду, если вы подумали, как много людей уже умерли за все это время, подумайте теперь, как много людей все еще живы. Подумайте о том, что невозможно пройти по улице, не наткнувшись на кого-нибудь, кому не хватило вежливости давно умереть.
При таком образе мыслей бурный рост народонаселения в первой половине двадцатого века казался столь пугающим, что началось настоящее безумие. Такие идеи, как «евгеника» и «геноцид», стали считаться приемлемыми, даже модными. Множество людей — достаточно, чтобы разжечь войну, — верило, что значительная часть человечества должна по справедливости умереть: «Но не я, потому что я личность». Итак, начну заново.
Знаете ли вы, что сейчас живет больше людей, чем умерло за всю историю?
Поэтому не приходится удивляться, что все большее число стариков занимает кареты «скорой помощи», больничные койки и больничные утки. А при современных успехах геронтологии, косметической медицины, натуропатии и хиропрактики все труднее определять стариков по таким признакам, как морщины, седины и согбенные спины. Кстати, даже в наш светский век жизнь обставлена ритуалами перехода на другой ее этап. Мальчик не считается мужчиной, пока не сумеет выпить достаточно, чтобы нечленораздельно мычать, ползти, блевать и позориться. Девушка не считается взрослой женщиной, если не умеет убедительно ссылаться на головную боль как повод, чтобы не заниматься сексом. А старик или старушка формально не считаются таковыми, пока не доживут до перелома шейки бедра.
Этот перелом подобен получению официального аттестата о старости. Это лицензия, позволяющая отказаться от всякой ответственности за себя самого и переложить все заботы о ваших пролежнях и урологических инфекциях на плечи другого поколения, столь многочисленного. Поэтому отнюдь не по чистой случайности восьмидесятидвухлетняя Мевис Бекон, в свое время — 3 июля 1948 года — признанная красотка, сломала шейку бедра и спасла жизнь Питера Перегноуза ценой значительных неудобств для себя самой.
Ибо в тот самый момент, когда Перегноуз опрометчиво вытащил в баре свои пистолеты, Мевис Бекон в доме на соседней улице очнулась от обморока, лежа в неестественной позе у нижних ступенек лестницы. Убедившись, что последние ее воспоминания связаны с подъемом по этой лестнице, а любое движение вызывает острую боль в пояснице, она радостно потянулась к своему медальону с кнопкой тревоги и нажала на нее со всем энтузиазмом человека, годами мечтавшего это сделать, просто чтобы узнать, что будет. Ярко-желтый медальон с соблазнительно большой красной кнопкой обычно не висел у нее на шее, но как раз в этот день Мевис посетил юный Фрэнсис, который и подарил его ей много лет назад, и Мевис всегда старалась подчеркнуть, что носит эту уродливую пластмассовую вещицу, а вовсе не вешает ее на долгие недели в вентиляционный шкаф.
После этого Мевис разлеглась на ковре и стала думать, не разрядились ли батарейки, и сколько ей имеет смысл лежать, прежде чем попытаться вызвать помощь традиционным способом — как-нибудь добравшись до телефона в холле, и что Фрэнсис теперь обязан купить ей один из этих изящных подъемников, которые рекламировали в «Радио таймс». Она сохраняла бодрость духа и хорошее настроение, размышляя о том, что теперь у нее будет клюка, чтобы гонять всяких молокососов, и о череде бравых молоденьких врачей, которые станут осматривать части ее тела, скрытые от мира с того вечера, когда Альберт — упокой, Господи, его душу, — подойдя к кровати, поднял одеяло и воскликнул: «Боже, я больше не могу притворяться», после чего ретировался на диван, где и спал каждую ночь в течение следующих двадцати лет, пока его не сбил милосердный автобус, избавив от мучений его и, соответственно, Мевис.
Мевис не могла предвидеть, что благодаря произошедшему с ней — помимо приятной перспективы бесконечных чаепитий и сочувственных излияний со стороны живущих на верхнем этаже супругов, которые с трудом скрывали свое горячее желание, чтобы она переместилась в богадельню, если не еще куда-нибудь повыше, дав им возможность выкупить ее квартиру, — помимо этого она также спасет человеческую жизнь, а то и предотвратит массовое кровопролитие.