— Я ем очень много этой дряни. Но ты знаешь, они не разлагаются без ущерба для среды, а специальных мусорных баков для них тоже нет. Поэтому я их держу здесь. Это утеплитель и своего рода звукоизоляция. Если в твоей комнате кто-то и был сегодня, я бы наверняка его не услышал.
Миранда потупилась:
— Не знала, что я такая шумная соседка.
— Нет-нет, дело не в тебе, дело в тех… — Тони счел невозможным закончить предложение словами «…звуках, которые я издаю». Одним из таких звуков был пронзительный стон «Миранда». Поэтому он не стал договаривать. Он оставил «тех…» висеть в воздухе с тремя отчетливыми точками в конце.
Миранда показала на диван:
— Не хочу мешать тебе… — Она не решилась добавить «чем бы ты тут ни занимался», потому что никак не хотела, чтобы он принялся ей рассказывать, и в свою очередь поставила три отчетливые точки. Иногда, поняла она, разговаривая с кем-нибудь, она невольно перенимает его манеру речи. Как в фильмах Вуди Аллена все заикаются подобно режиссеру.
— Нет-нет, пожалуйста, устраивайся на кровати, это…
— Ты очень добр, но я не могу, я…
— Я настаиваю. Пожалуйста. Тогда ты сможешь…
Миранда смотрела на одеяло «Звездные войны».
— На диване мне будет очень хорошо. А ты сможешь…
— Кровать. Пожалуйста, Займи кровать. — Было что-то ошеломляющее в этом всплеске силы воли, позволившем Тони закончить фразу. Миранда подчинилась.
Она прилегла на кровать, все еще кутаясь в пиджак Фердинанда, и смотрела, как Тони повернулся к своему экрану с помехами. Он ничего не набирал на клавиатуре. Он просто смотрел на экран. Его голова заслоняла большую часть идущего от монитора света. Миранда почувствовала, что у нее слипаются глаза.
— Так, — торопливо сказала доктор Скудодер. — Мы ее почистили и забинтовали, так что кровопотери больше не будет. Завтра посмотрим ее основательно.
Флирт, лежа на каталке в травматологическом отделении госпиталя Чаринг-Кросс, благодарно кивал.
— Боюсь, у нас сейчас большой наплыв и не хватает коек. Так что, если ночью никто не откинется, думаю, ночевать вы будете прямо здесь.
Флирт со своей каталки огляделся вокруг. Несколько алкоголиков с разбитыми носами постанывали. Мальчик с приклеившимся к языку тюбиком суперклея; очень тихо лежащий мужчина, у которого с одного бока каталки свисала труба пылесоса, уходящая куда-то под одеяло. И старушенция, то и дело привстающая, чтобы откусить от батончика «Фрут энд нат».
Доктор Скудодер, похлопав его по ноге, улыбнулась и ушла. Флирта все еще мучала пульсирующая боль в ступне. Он ощутил накатывающую волну огорчения и досады. Он жил прекрасно, все шло как нельзя лучше, пока он не взялся возвращать эту книгу подруге Мерсии. К настоящему моменту он дважды побывал в больнице, был избит и едва не застрелен. Правда, теперь в его жизни была еще Мерсия. Дивная, потрясающая, прекрасная Мерсия.
— Хотите кусочек? — раздался голос рядом. Обернувшись, он увидел, что старушенция предлагает ему шоколадный батончик.
— Если вас не затруднит, — кивнул Флирт.
— Похоже, вы сделали со своей ногой что-то ужасное.
— Она продырявлена насквозь каблуком-шпилькой.
— О, это превосходно. Жалко, что я сама до этого не додумалась. Современные девушки, они такие… Ведь это была девушка?
Флирт кивнул.
— Ну, в наше время никогда точно не знаешь. Но это так изобретательно! Я бы сама с удовольствием такое сделала. Моему мужу, упокой, Господи, его душу. Это была месть?
— Нет, думаю, несчастный случай.
— Надо полагать. Мы ведь в отделении несчастных случаев, а не мщения и возмездия.
Флирт улыбнулся:
— А у вас тяжелый случай?
— Какой случай?
— Несчастный случай.
— О нет. Наоборот, это замечательно, прямо чувствуешь себя дебютанткой, — ответила Мевис. — Я только что достигла старости.
Вертикаль страсти
Теория заговора