Лерой
Я не ожидала, что мне самой придется кого-то успокаивать, ведь разве не наоборот должно было быть? А успокаивать мне пришлось папу. Он так расстроился, что у его внука или внучки не будет отца, а у меня мужа, что, лежа в своей каюте в восстанавливающей капсуле, то и дело повторял: «Какой достойный молодой человек! Какая замечательная пара тебе бы была, лучше и не найти, наверное! Да как же так могло получиться, что вы разминулись? Если бы я только знал про твою беременность, я бы сам ему сказал! И он бы тогда точно не ушел, не повидавшись с тобой, не поговорив!»
— Пап! Всё это ты мне уже несколько раз повторил, не надо больше, мне и так тяжело!
Я тихонько изменила настройки капсулы, добавив к успокоительным немного снотворного. Через пару минут отец перестал громко сокрушаться, всхрапнул и уснул. Я тихонько вышла из каюты и отправилась в медчасть проведать Веронику с Молли.
С девочками всё было хорошо, тем более, около них неусыпно дежурил Майкл. Все их жизненные показатели находились в зеленой зоне, а значит, кризис, к счастью, миновал. Теперь я вполне могла заняться и своими делами.
Спросив, всё ли у них в порядке, я прикоснулась к сенсору на панели управления и вывела из ниши складную кровать с уже заправленной постелью.
— Майкл, вот, если хочешь, можешь пока ночевать здесь, как только девочки достаточно окрепнут, вы сможете вернуться к себе в каюту.
— Лерой! Спасибо вам за всё, что вы для нас делаете! — в глазах мужчины было целое море благодарности.
— Да не за что, разве люди не должны друг другу помогать? — усмехнулась я. — Отдыхайте!
Из медчасти я направилась в кают-компанию, рассчитывая там найти Ёлку. Что-то слишком давно я не видела ее, и меня уже начинали терзать самые что ни на есть мрачные предчувствия. Так и виделись каюты с лежавшими на кроватях, похожими на ожившие мумии, телами умирающих мужчин.
В это обеденное время в кают-компании было достаточно многолюдно, но этой странной девушки здесь тоже не было. Поздоровавшись с коллегами отца, я спросила про нее, но, по их словам, с момента взлета шаттла Ёлку никто не видел.
Мне это показалось очень странным! Помня, с каким жаром она рвалась лететь посмотреть другие планеты, я сильно сомневаюсь, что она стала бы безвылазно сидеть в тесной каюте, не пожелав разглядеть изнутри космический корабль.
Наскоро и без аппетита поев, убедив себя, что это нужно в первую очередь моему будущему ребенку, я направилась к каюте, которую выделили дочери планеты. На сигнал оповещения о посетителе мне никто не ответил. Решив, что в суматохе девушке вряд ли кто объяснил, как это делается, крикнув, что вхожу, я воспользовалась персональным идентификатором, просто приложив свой палец к считывающему устройству.
В каюте было темно и тихо. Вначале мне показалось, что здесь никого нет, но со стороны кровати послышался шорох и тихий стон.
— Свет! — произнесла я громко, и стены помещения тут же засветились мягким желтоватым светом.
Бросившись в тот угол, я охнула, обнаружив девушку в полумертвом состоянии. Она лежала ничком, повернув голову на бок, а шикарные черные волосы закрывали ее лицо.
— Ёлка! Ёлка, что с тобой? У тебя что-то болит?
Я убрала черные локоны с лица девушки, с тревогой вглядываясь в ее закрытые глаза и заметные синяки под ними. Она что-то тихо пробормотала, но я не разобрала. Вскочив, я выбежала из ее каюты и чуть не врезалась в трех мужчин, по-видимому, членов команды шаттла. Объяснив им в двух словах, зачем мне нужна их помощь, побежала обратно, а они за мной.
Спустя несколько минут они уже вносили девушку в медчасть. По счастью, интенсивная терапия Виктории уже не требовалась, и ей помогли перебраться на кровать, а Ёлку уложили в реанимационную капсулу. Та немедленно оживилась, почувствовав в себе нового пациента. К бесчувственному телу присосались многочисленные датчики, а в вену воткнулась игла. Я отвернулась, поблагодарив и отпустив мужчин, коротко рассказала Виктории и Майклу о том, что произошло.
Хотя, собственно, я не представляла, что именно могло послужить причиной того, что девушка оказалась чуть ли не при смерти. При посадке на корабль она была бодра и вполне себе здорова, а ведь прошли всего лишь сутки! Воспоминание о том, что еще совсем недавно я была полна надежд на возможное счастье, больно кольнуло сердце. Но, заставив себя встряхнуться и не раскисать, повернулась к капсуле с пациенткой и ахнула. Почти все жизненные показатели ярко горели оранжевым цветом, можно сказать, что Ёлка была практически при смерти.