Ставрос
Мы сидели вокруг потухшего костра, а вернее, продолговатой горки черных с красными искорками внутри угольев, и смеялись. Давно я не смеялся от души, да еще до колик в животе. Также, до выступающих слез, хохотали Клаус и Трой, спрятав в ладони лицо, смеялся командор, и, горя порозовевшими щечками, с трудом сдерживала смех Лерой, виновато посматривая в сторону обиженно надувшего губы здоровяка.
Шейн лежал на спине, а на причинном месте у него возвышалась пенная шапка анестезирующего, охлаждающего и регенерирующего средства.
— В следующий раз кто-то из вас отправится на рыбалку! — обиженно пробухтел он.
Мы же снова взорвались дружным хохотом.
— Я же не возражаю, Шейн! Только можно я буду пользоваться удочкой?
И снова взрыв хохота.
— Да кто же знал, что эта громадина там плавает? — обиженно пробасил пострадавший здоровяк. — Вода же совершенно прозрачная! И я точно видел, что в этой реке не было ни одной, даже самой маленькой рыбки!
— Вполне возможно, что маленькие здесь и не водятся, а между водоемами существует сеть подземных тоннелей, — высказал я самую вероятную в данной ситуации версию.
— Совершенно согласен со Ставром! — командор потянул носом, — кажется, уже готово! — и посмотрел на меня.
Над поляной, где мы расположились, поплыл восхитительный аромат запеченной рыбы.
— Ну что, Лерой, рискнем проверить степень готовности?
— Ну, давай попробуем! Хотя рыба большая, — с сомнением повела она плечиком, и я невольно сглотнул, настолько это движение у нее получилось сексуальным. Что-то я все чаще стал останавливать свой взгляд на ладной фигурке девушки. И дело было не в моем физическом голоде, а в воспоминаниях той нашей ночи на корабле. Память услужливо подбрасывала особенно пикантные сцены, и мне стоило большого труда направить их на более насущные в нашем положении проблемы. Я тряхнул головой и, вооружившись палкой и кинжалом, принялся освобождать потрескавшийся сосуд с рыбой от насыпанных сверху углей.
Мы с Клаусом закатили глиняное «бревно» на силиконовый коврик, и я ударил рукоятью клинка по глиняному панцирю. Прозрачный, с капельками жира рыбный сок вытек из треснувшего вместилища первого настоящего завтрака на этой планете. Обжигаясь, мы с Клаусом и Троем разломали затвердевшую глину, и вскоре запеченный красавец сом, длинной почти в полтора метра, предстал перед нами во всей красе.
Мы замерли, облизываясь, но, не решаясь отломить первый кусок от этого великолепного блюда.
— Ну что вы там застыли? Чур, первый и самый большой кусок тому, кто рыбу поймал! — подал голос пострадавший, приподнимаясь.
— Так и быть! Эту огромную и усатую голову мы оставим тебе! — торжественно пообещал Трой, вызвав новую волну смеха.
— А, кстати, никого из вас не удивило, что здешняя рыба выглядит точь-в-точь как земная? Разве не должно быть отличия? — поинтересовался Клаус, откручивая у сома плавник.
— Если бы здесь был мой отец, — тихо произнесла девушка, — он бы сказал, что этапы развития белковых организмов на планетах с похожими стартовыми условиями одинаковы.
— Да у нас на разных континентах животные разные проживают, а здесь планета в другой галактике! — фыркнул Трой.
— Так, все! Достаточно споров, давайте хоть раз за несколько дней нормально поедим! — прекратил начавшуюся дискуссию командор.
И вот мы снова в пути. Хотя теперь идти стало не в пример легче и приятней, чем по черному лесу. Но это одновременно и мешало. Красота оазиса отвлекала и расслабляла. Тем более, если учитывать, что за несколько дней мы не то что не встретили ни одного хищника, но и ни одного, даже самого маленького зверька. Хотя пойманный причинным местом Шейна сом опровергал предположение, что на этой планете нет фауны. К тому же, не стоит забывать о хищных ночных цветах, кем-то они да питаются!?
— Я вот всё думаю, Ставр, — прервал мои размышления голос командора. Тот поравнялся со мной и, придирчиво посмотрев снизу вверх, приосанился. Я отвернулся, пряча невольную улыбку. Тилбот крепкий, коренастый мужик, но рост у него чуть выше среднего, и нам было давно известно, как он по этому поводу комплексует. — Ты меня слушаешь?
— Конечно, слушаю, командор! Мне показалось, что кусты шевельнулись.
— От ветра!
— Так-то оно так, вот только ветра сейчас нет! — лишь произнеся эту фразу, я понял, что же меня так беспокоило последние пару часов! Периодически боковым зрением я замечал, что некоторые ветки кустов слегка колышутся. Совсем чуть! Но в безветренную погоду и не у целого куста, а, то с одного края, то с другого. Как я ни напрягал свое усовершенствованное зрение, но так и не увидел ничего подозрительного. А между тем и в затылке у меня свербело, и между лопаток, что было верным признаком слежки. Для чистоты эксперимента я и в самое начало нашей небольшой колонны уходил, и шел последним, а результат был все тем же. Особенно ощущение чужого взгляда в спину усиливалось, когда я шел последним.