— И чем же это наказание так страшно? Там же вроде не опасно! — Отойдя метров пятнадцать от нашего домика, я уселся на траву.
— Так-то оно так! Но для них сейчас страшнее всего одиночество! Одному, конечно, жутковато. А там и до материализации своих страхов недалеко!
Я согласно кивнул, не зная, о чем еще говорить с парнем. Сказывалась и та давняя история, и мое трехлетнее заключение. Чужими мы стали за это время, да и лишнего я случайно боялся сболтнуть. После наших с Лерой приключений у нас было достаточно таких секретов, которые нельзя никому открывать! По этой же причине я решил не выпивать в компании, пока не узнаю, что информация о планете перестала быть секретной. Буду ссылаться на подорванное в тюрьме здоровье.
— Ставр, — тихий голос Троя прервал затянувшееся молчание. — Скажи, ты собираешься, как вернешься в цивилизацию, подать иск о пересмотре твоего дела?
Я удивился вопросу. Я, конечно же, его ждал, но никак не от Троя.
— Это Тилбот тебя просил узнать?
— Нет. Но не могу не признать, что меня это тоже волнует.
— Боишься, что придется мое место занять?
Трой, потупившись, промолчал. Но за него ответили его пальцы, судорожно разрывающие надвое стебли травы.
— Понимаю. Это такое место, что и врагу не пожелаешь! А вы мне не враги, что было, осталось в прошлом. Самый страшный судья — это наша совесть. Боюсь, она вас и без того сильно наказала.
Я ощутил позади себя чье-то присутствие и сразу понял, кто это. Послышался шорох травы под ногами. Я обернулся. Неподалеку стоял командор, глядя на меня нечитаемым взглядом, а главное, трезвым! Шагнув ближе, он хлопнул Троя по плечу.
— Оставь нас.
Стража с места, словно ветром сдуло.
— Присяду?
Я кивнул, заранее ощущая облегчение от того, что давно ожидаемый разговор, наконец, состоится.
— Ты был не пьян?
— Не настолько.
Я снова кивнул.
— Ты все слышал?
— Да.
— И что ты об этом думаешь?
— Возможно, это уже ничего не изменит, и ты все равно не сможешь простить, но я все, же хочу попросить у тебя прощения! — командор с видимым усилием поднял на меня взгляд. — Это было для меня тяжелым решением. И я был неправ, решив, что ради команды можно пожертвовать одним человеком. Сплоченная, крепкая команда и состоит из таких вот уникальных в чем-то своем ребят! Прости!
— Тилбот.
— Подожди, я еще не все сказал! После нашего предательства, ты спас нас здесь. Спасибо! — было видно, как нелегко давалось командору каждое слово, как ему было стыдно. — Находясь на грани жизни и смерти, я успел много чего передумать и осознать. И я теперь в неоплатном долгу у тебя, Ставрос! За спасение Майкла Доуни, нам было обещано серьезное вознаграждение, и мы его разделим, как всегда, на пять частей!
— И что, не станете меня убивать? — не выдержал я, дав понять, что в курсе его планов.
— Ты знал? — ошарашено выдохнул командор. — Ты знал и все же спас нас, тогда, когда мы умирали в плену у Ёлки? Но почему?
— Посидел бы с моё в одиночной камере, не стал бы задавать глупых вопросов! — более грубо, чем нужно, ответил я. Мне уже стал надоедать этот разговор, я очень неловко себя чувствовал, выслушивая извинения своего командора. — А вообще, как сказал один мудрец: «Делай, что должен, и будь, что будет».
Тилбот лишь молча, кивнул. Но потом все, же повернулся ко мне и подал руку.
— Ставрос, знай, что стоит тебе только попросить…
В наше временное жилище я возвращался с ощущением небывалой легкости в теле и на душе. Тяжелая страница моего недавнего прошлого была, наконец, перевернута. Но что ждало меня в будущем, я не знал и предпочитал не загадывать — будь что будет!
Укладываясь на свой, шуршащий сеном, матрас, я подумал, что очень не хватает в этом природном оазисе пения насекомых и птиц. Нужно будет сказать Лерой, чтобы попросила планету. Вспомнив о девушке, решил, что, наверное, теперь пролуплю глазами до утра. Но, не заметив как, провалился в сон.
Мне снилась Лерой! Она мне что-то тихо говорила, но я почему-то не мог расслышать ее слов. А потом она меня начала толкать и вдруг ущипнула! Я резко сел, открыв глаза, и увидел совсем близко лицо дочери ученого. В ее зрачках отражалось ночное светило, зависшее прямо напротив окна и освещающее именно мою лежанку. Кажется, я что-то хотел спросить, но Лерой накрыла мне своей ладошкой рот и, сделав знак молчать, потянула за собой из дома.
Мы, ни слова не говоря, отошли как можно дальше, скрывшись за поросшим кустарником холмом. Наконец, видимо посчитав, что нас теперь никто не услышит, девушка уселась на траву, потянув меня за собой. На мгновение мне вдруг показалось, что она хочет меня поцеловать, и внизу живота тут же разлился жар. Но Лерой, притянув меня к себе, быстро зашептала.