– Это очень впечатляет, молодой человек. Где вы так научились играть?
– Книги и компьютер.
– Могли бы стать профессионалом.
– У меня нет необходимой дисциплины.
– Так, что же мы имеем? У вас нереально высокий IQ?
Уинтер в ответ только пожал плечами.
– Сколько? – продолжал выспрашивать Кларк.
– Скажу только, что заметно выше среднего, но намного ниже да Винчи. И оставим тему.
– Вы что, знаете IQ да Винчи? Откуда? Вряд ли в то время эти тесты существовали.
– Нет. Это только экспертная оценка.
– Но вы все же ее знаете. И как это вас характеризует?
– Не знаю. Как?
– Вы трудяга. – Кларк помолчал и внимательно посмотрел на Уинтера. – Совершенно очевидно, что вы умны. И вы хотите, чтобы люди это в вас замечали, хотя и притворяетесь, что вам все равно. Вы очень способны к эмпатии. Уверен, спроси я вас сейчас, что вы забыли в моем обществе, вы придумаете с десяток причин, но все они – вранье. Да и неважно. Признаюсь – сегодня благодаря вам у меня был лучший день за долгое, долгое время. Вы себе и представить не можете, как я вам благодарен. – И, подняв стакан, добавил: – И за это тоже.
– Ушам своим не верю. Вы пытаетесь нарисовать мой – мой! – психологический портрет, – удивился Уинтер.
Кларк засмеялся, но отрицать не стал. Уинтер взял бутылку виски и наполнил стаканы. Ему хотелось понять этого человека. В шахматы он, может, и способен был его обыграть, но на партию покера вряд ли бы решился.
– Хорошо. Поиграем в полицейских?
– По крайней мере, здесь у меня шансов больше, чем с шахматами.
Следующие десять минут Уинтер рассказывал все, что знал. Кларк пообещал, что ни с кем не обмолвится и словом, и Уинтер ему верил. Потому что, если бы он не умел хранить секреты, он не смог бы так долго проработать журналистом в маленьком городке. И он хотел услышать его мысли. Все равно вопросов было слишком много, а ответов не хватало.
Ответов всегда не хватало.
Выслушав Уинтера, Кларк долгое время молчал. Просто сидел и рассматривал стакан, иногда задумчиво отпивал из него, а потом поставил на стол.
– Вы вините себя в смерти повара?
– Не виню, но мне нужно поймать эту женщину. Ведь не будь меня там, он все еще был бы жив. На всякий случай, его звали Омар.
– Что вы можете рассказать об Омаре?
– Немного. Он прожил в США почти десять лет, был женат, двое детей. И хорошо готовил.
Кларк улыбнулся, и они снова погрузились в тишину. Уинтер взял стакан, повертел его и сделал глоток. Кларк смотрел вдаль, мыслями он явно был где-то далеко. Уинтер не мог похвастаться терпением, но в данном случае его совершенно не беспокоило ожидание. Ему было хорошо в компании этого пожилого человека. И виски только усиливал удовольствие от вечера. Было так приятно сойти с привычной карусели, изменить что-то в обычном водовороте дней.
– Когда-то давно я готовил материал для первой полосы об имущественном споре, – заговорил наконец Кларк. – Одной стороной этого спора был городской комитет, которому и принадлежала земля. По крайней мере, они это заявляли. Я уже не помню имени человека, потому что речь идет о десятилетиях, даже не о годах. Назовем его мистер Икс. Хорошо?
Уинтер кивнул.
– И вот мистер Икс крайне неравнодушно отстаивал границы своего участка, очень много выступал по этому поводу. По его мнению, члены комитета все были мерзкими и никчемными людишками. Это самое мягкое из его определений. И вот я пишу материал, цитирую мэра, чтобы представить позиции обеих сторон, и считаю, что выполнил свой долг.
– Но это оказалось не так.
– Да. Мэр обвинил меня в ангажированности, и, возможно, в чем-то он был прав. И через неделю я снова пишу на эту тему, на этот раз с точки зрения городского комитета. Но по сути я только переписал первые два абзаца первоначальной статьи и доработал еще несколько мест.
Кларк замолчал и поправил съехавшие очки. Уинтер терпеливо ждал. Ведь по-настоящему значимым временем было время, как определял его Грэнвилл Кларк.
– Со всех точек зрения две мои статьи были идентичны, – продолжил Кларк. – И до сих пор меня поражает то, что никто этого не заметил. Никто. Даже мой собственный отец, а он редактировал оба материала. Это же невероятно?
– И да, и нет. Если честно, меня мало что может удивить.
– Это достаточно циничное заявление для человека вашего возраста. Что я хочу сказать: можно взять много разных фактов и, комбинируя их, сочинить с десяток разных историй. Мне кажется, что вы взяли факты, которые дала вам таинственная незнакомка, и пытаетесь составить из них свою собственную историю. Я понимаю, почему вы это сделали, но, мне кажется, это ошибка. Не нужно пытаться составить какую-то историю из имеющихся фактов. Важнее спросить себя, какую историю вам пытается рассказать та женщина. Вот что важно. Что она хочет сказать?