– Убийца – Нельсон Прайс. Он оставил отпечатки везде, где только можно, плюс его видели свидетели.
– Но?
– Ты и так все знаешь, ведь ты была на месте преступления. Ты – Амелия Прайс, сестра Нельсона, так?
Почти целую минуту она просто сидела и молчала. Рассматривала его, а он – ее. Глаза Уинтера уже адаптировались к освещению, и он видел ее гораздо лучше, чем раньше. Брови у нее были намного темнее парика, зубы немного кривые. Она хотела казаться расслабленной и непринужденной, как будто все происходящее давалось ей легко и просто, но он видел, как напряжены ее лицо и плечи.
– Хочешь впечатлить меня, – наконец прервала она затянувшуюся тишину. – Тебе кажется, что ты каждый раз куда-то приезжаешь, успешно расследуешь преступление и все тебе аплодируют. Ну так знай, на меня ты никакого впечатления не произвел.
– Но ведь я прав.
– Да, ты прав.
– Это ведь ты накрыла на стол после того, как Нельсон убил Ридов?
– Да, я поиграла в мамочку, – сказала она.
– Зачем?
– А что, обязательно нужна причина?
– На мой взгляд, да.
– И в чем моя причина?
Уинтер замолчал и начал думать.
– Риды уже были мертвы, так что сервировка стола никак не влияла на исход. Скрыться она тоже тебе никак не помогла. Можно предположить, что ты хотела сбить с толку копов и вообще запутать следы, но не думаю. Здешняя полиция не настолько искушена.
Амелия кивнула, ожидая продолжения.
– Значит, это было сделано с какой-то символической целью. За столом было четыре места, это тоже символично. Почему именно четыре, а не три, не пять, не шесть? – Уинтер подумал пару мгновений и замотал головой. – Нет, не этот вопрос нужно задавать. Для кого был накрыт этот стол?
Амелия сидела с абсолютно нейтральным выражением лица.
– В твоей семье ужин был важной составляющей дня, так? Отец хотел, чтобы соблюдался определенный ритуал, и он заставлял всех вас играть свои роли. Могу предположить, что тебе разрешалось говорить только тогда, когда к тебе обращались. Да?
Когда стало очевидно, что ответа не будет, он продолжил:
– Он заставлял вас наряжаться к ужину? Сидеть прямо?
– Нет, ты ошибаешься.
– Мы же оба знаем, что я прав.
Амелия взяла пистолет и направила его в голову Уинтера.
– Ты ошибаешься.
– Хорошо, я ошибаюсь.
Он посмотрел на пистолет и сместил фокус зрения так, чтобы видеть Амелию. Она сделала несколько глубоких вдохов, и стало очевидно, что кризис позади. Она все еще целилась в него, но он почувствовал, что опасность миновала. Ему нужно было разговорить ее, выведать у нее все что можно. Чем больше она скажет, тем больше он узнает. В голове у него роились вопросы. Но ему нужен был всего один, отвечая на который она могла бы продемонстрировать свой ум.
– Расскажи мне про папку.
– Какую папку?
– Которую ты выкрала из полиции, папку по убийству Ридов. Зачем, кстати?
– А сам ты как думаешь? В конце концов, ты же у нас супердетектив. Ты должен знать ответы на все вопросы.
– Ты выкрала ее, потому что не хочешь, чтобы я ее увидел. Ты хочешь максимально усложнить мне задачу.
– Ну не весь же мир вокруг тебя вертится, Джефферсон. Давай, попытка номер два.
– Ну тогда не знаю, – покачал головой Уинтер.
– Как же, наверное, трудно тебе это признать.
– Почему ты убила Омара Харрака?
– Кого? – спросила она, наморщив лоб. – Ты имеешь в виду того повара?
Уинтер кивнул.
– Мне нужно было, чтобы ты воспринял меня всерьез. Он – моя первая жертва, кстати.
Теперь нахмурился Уинтер:
– Не первая. Чтобы научиться так убивать, нужно тренироваться.
– Ты уверен?
Уинтер внимательно смотрел на нее, но не нашел никаких признаков неискренности. Он снова вспомнил, как происходило убийство Омара. Тогда внимание Амелии было приковано к Уинтеру. Было ощущение, что Омар – это лишь побочный эффект.
– Ты психопатка, в этом сомнений нет, – сказал он. – Но ведь ты убиваешь не чтобы лишить кого-то жизни. Ты таким образом демонстрируешь контроль, чувствуешь себя в безопасности. Долго пришлось убеждать Нельсона убить Лестера и Мелани?
Амелия задумчиво постукивала кончиками пальцев по губам. Уинтер наблюдал за ее движениями, и его сердце стучало в такт ее ударам. Вдруг она резко встала, положила пистолет на тумбочку, расстегнула куртку и подняла кофту. Ее бледный живот был покрыт ожогами от затушенных сигарет. Десятки уродливых шрамов перемежались с гладкой кожей. Она провела рукой по коже, прошлась по контуру шрамов.
– Их всего шестьдесят три, и я помню, как был сделан каждый из них.