Уинтер докурил и затушил сигарету ботинком.
– Амелия – типичная психопатка из учебника. С одним-единственным исключением – у нее есть комплекс Макиавелли. Посмотри на то, как она работает. Она довела Маккарти до нужной кондиции, а потом отошла и стала наблюдать. С Нельсоном она наверняка проделала то же самое. Она не пряталась в кустах, когда были убиты Риды, она была на передовой, подначивая брата. Вот какая у нее тактика: она дергает за ниточки и заставляет кукол танцевать под свою дудочку.
– Нас она тоже заставляет танцевать под дудочку. Ты же это понимаешь?
– Она пытается заставить.
– Не только пытается, Уинтер. Вспомни свою первую встречу с ней. Она знала, кто ты, она выбрала место. Уже тогда она сама творила реальность. Подкинула газету, зная, что ты сорвешься в Хартвуд. Там она оставила фотографию с Райаном, потому что знала, что мы окажемся здесь. Вопрос ведь все тот же: при чем здесь ты?
Уинтер смотрел на город, словно надеясь найти в высотках из бетона и стали ответы на свои вопросы. Когда очередной кусочек пазла встал на свое место, он не смог сдержать улыбки.
– Это все месть. Которая стара как мир. Я причастен к аресту Райана Маккарти, и она мне мстит.
– Логично. Она столько в него вложила, он послушно выполнял ее желания, а потом его вдруг ловят. Конец Райану, конец ее игре. И ей срочно потребовалась новая игра.
Уинтер кивнул:
– Она сейчас разъярена, но воевать в открытую она не будет. Мы уже это знаем. Она в ярости, но она лишь вдохнула поглубже и спрятала свою ярость глубоко-глубоко. И так ей пришлось делать не один раз, прежде чем она снова не обрела способность ясно мыслить. А потом она придумала, как исправить все то, что ей кажется несправедливым. Маккарти – это теперь прошлое, на него уже никак не повлиять. Но зато она может влиять на будущее. И вот тут-то появляюсь я.
Уинтер замолчал и снова посмотрел на небоскребы. Отовсюду доносились звуки. Сзади – тюремный грохот и лязганье, отдаленный шум – из простирающегося перед ними города, крики птиц – сверху. Все было тихим, как будто туман создавал воздушную подушку, заглушающую звук. Лучше всего было слышно дыхание Мендозы, которая стояла в метре от Уинтера. С реки дул легкий ветер, принося с собой неприятный запах, источник которого сложно было распознать.
– Ясность, – наконец произнес Уинтер. – Вот что ей важно. Она не сдвинется с места, пока ясно не увидит картину предстоящего. Когда злость и разочарование уходят, что она видит?
– Что все идет к чертям. И поэтому ей нужно найти виновного.
– Именно. Она знает, что всю игру ей испортили копы, но она не может выйти на войну против всей нью-йоркской полиции. Ей нужны конкретные личности. Она проводит собственное расследование и натыкается на мое имя. Вот тебе и конкретная личность.
Мендоза ничего не говорила, обдумывая услышанное.
– Ей важен контроль, – сказала она. – Когда она его теряет, она из кожи вон лезет, чтобы его вернуть. Отсюда вопрос: как нам заполучить контроль над ситуацией?
Теперь задумался Уинтер:
– Ее слабость – в самоуверенности. Так мы ее и поймаем. Будем идти по ее приманке, но держать глаза открытыми. В какой-то момент она обязательно ошибется. И тогда нам нужно быть наготове.
Они пошли к машине, стоящей на парковке. Мендоза подошла к водительской двери и протянула руку.
– Ключи.
– Но я вожу лучше тебя.
– Мы договорились, что ты ведешь до Нью-Йорка. Мы в Нью-Йорке, поэтому давай ключи, или я тебя застрелю.
– Угроза эффективна только тогда, когда тот, кому ты угрожаешь, верит, что ты можешь привести ее в исполнение.
Мендоза расстегнула куртку, вынула пистолет и направила его в голову Уинтера.
– Давай ключи.
Уинтер выгнул шею, чтобы посмотреть на курок.
– У тебя пистолет на предохранителе.
– Не доводи меня, Уинтер! Просто отдай мне эти чертовы ключи.
52
Шестиэтажное здание отеля «Гиперион» явно видало лучшие времена. Его владельцы были бы только рады, если бы клиенты считали его ист-сайдским, но на самом деле он находился в восточной части Гарлема. Припарковаться было решительно невозможно, поэтому им пришлось оставить «БМВ» в целых четырех кварталах от отеля и идти до него пешком. Где-то на полпути к отелю телефон Уинтера зазвонил. Он посмотрел на номер, но отвечать на звонок не стал. Номер был незнакомый.
– Ты что, не будешь брать трубку? – спросила Мендоза.
Уинтер не обратил на ее вопрос никакого внимания.
– Что бы ни происходило в следующие несколько минут, смотри только прямо и не останавливайся. Кивни, если ты меня поняла.
Мендоза, подозрительно щурясь, продолжила идти.