Памятник Алисе в Стране чудес прятался от глаз в небольшой рощице. Его окружали деревья, город было не видно, и создавалось полное ощущение, что ты провалился в кроличью нору. В тени деревьев полукругом были расставлены скамейки, на которых могли отдыхать родители. Площадка перед статуей была выложена тротуарной плиткой, стоптанной миллионами маленьких ножек. Широкая тропинка спускалась к озеру, а еще одна, поменьше, вилась между деревьями.
По статуе вдоль и поперек лазили дети. Скорее всего, они приехали сюда на отдых, и им разрешили лечь спать позднее, чем в обычные дни. Уинтер смотрел на них, и перед его мысленным взором всплыли старые воспоминания. Ему три с половиной года, он сидит на кровати спиной к изголовью. На коленях открыта «Алиса в Стране чудес». Эту книгу он перечитывал несколько раз, знал наизусть целые отрывки из нее. Его любимым персонажем всегда была Гусеница. Заядлая курильщица и грубиянка – как можно было ее не любить?
Мама сидела рядом, слушала его и улыбалась. Через тонкий материал пижамы он чувствовал тепло ее руки, родной запах ее мыла и духов. Вспоминая этот момент, больше всего он поражался тому, насколько нормальной была эта сценка из жизни. Относительно нормальной. Большинство трехлеток в этом возрасте еще не читают таких взрослых книг, но это не важно. Важно было то, что тогда он не знал, что нормальность – это иллюзия, а реальная жизнь – такая же изощренная, как и фантазия Льюиса Кэрролла.
Уинтер сделал затяжку и огляделся, чтобы удостовериться, что за ним не следят. Мендоза обещала, что этого не будет, но все-таки она из полиции, а полиции доверять нельзя. Внимательно осмотрев всю территорию вокруг, ничего подозрительного он не обнаружил.
Слева от Безумного Шляпника было три скамейки. Они были удачно расположены, потому что оттуда прекрасно просматривались оба входа на площадку. На средней скамейке сидела пожилая женщина и задумчиво смотрела вдаль. Выражение ее лица было грустным, но в нем было и смирение. Словно она понимала, что все так, как есть, и этого не изменить, так что зачем бороться с действительностью? О каких бы событиях минувших дней она сейчас ни думала, она давно уже с ними примирилась.
Уинтер смотрел на нее чуть дольше, чем было нужно, чтобы удостовериться, что это точно была не Амелия. Она знал, что она мастер перевоплощений, а нарядиться в пожилую женщину было бы очень мудро, потому что на пенсионеров никто обычно внимания не обращает.
Уинтер возвращался к ней взглядом дважды. Если это была Амелия, то ее можно было бы назвать гениальной актрисой. Во-первых, для создания такой первоклассной маски необходим был голливудский гример и много часов времени. Амелия была очень изобретательна и одержима своей целью, но вряд ли что-то подобное ей под силу.
Он сел на пустую скамейку слева от пожилой женщины и раскинул руки в стороны. Некоторое время он сидел, курил и пытался выглядеть максимально беззаботно. Однако желудок у него сводило судорогой, а нервные окончания были напряжены до предела. От органов чувств в мозг поступало слишком много информации.
Уинтер взглянул на часы. Оставалась еще пара минут. Он снова осмотрелся, анализируя походку и движения людей. Полицейские в штатском двигались особым образом, и даже лучшим из них не удавалось изменить манеру движения. Какая-то деталь в их поведении всегда выбивалась из общего ряда, даже у профессионалов. Но нет, полицейских здесь не было, как и Амелии.
Он сидел и про себя отсчитывал секунды. За шестьдесят секунд до момента X он сделал последнюю затяжку сигареты, затушил ее ботинком и выбросил окурок в ближайшую урну. Взглянув на часы, отсчитал последние десять секунд. Амелии не было. «Терпение!» – скомандовал он сам себе. Как же было непросто сидеть и ждать. Вытащив из кармана последний «сникерс», купленный еще в Хартвуде, он быстро его съел.
Пожилая женщина продолжала сидеть на соседней скамейке. Он снова посмотрел на нее, чтобы удостовериться в верности своего первого впечатления о ней. Все сходилось: ей было хорошо за семьдесят, и она по-прежнему смотрела куда-то вдаль, словно весь мир перестал существовать. По широкой тропе к статуе шла семья – мама, папа, два мальчика. Им было весело, они смеялись. Они говорили со скандинавским акцентом и явно имели хорошую наследственность – высокие, сильные, со светлыми волосами. Мальчикам было лет пять-семь. Они оторвались от родителей и наперегонки побежали к памятнику, визжа и смеясь.
Уинтер подумал, не выкурить ли еще одну сигарету. Ему нужно было чем-то занять руки и мозг. Ожидание убивало его. Если бы была возможность все организовать по-другому, он бы это сделал, но он должен был прийти первым, чтобы Амелия могла удостовериться, что за ним нет слежки. А ей нужно было приехать поздно, чтобы продемонстрировать ему, что командует парадом она. Раз уж место встречи выбрал он, ей нужен способ восстановить баланс сил.