– Но дело же не только в этом? Люди прячутся от самих себя. Подавляют тайные желания. Нельсон это делал, и Райан. Я просто помогла им раскрыть свой потенциал.
– Да, но только это не объясняет, почему ты убила Омара.
– А у тебя какие тайные желания, Джефферсон? О чем ты мечтаешь? В интернете нет интервью с тобой, но зато я нашла интервью с людьми, с которыми ты работал. Все говорят про то, как ты проникаешь в мозг своей жертвы. Поэтому я и спрашиваю себя: как мне помочь тебе раскрыть твой потенциал?
– Я понимаю, к чему ты клонишь, но ты совершенно не туда идешь.
– Это вряд ли. Все начинается с фантазий. Сегодня ты убиваешь в мечтах, а завтра у тебя руки по локоть в крови. И ведь ты убивал. Ты можешь сколько угодно говорить, что ты лишь делал свою работу, что убийства оправданны, но мы оба знаем правду. Убить очень легко. Трудно не попасться. Ты профессионал, ты знаешь, как все сделать правильно. Ну что, хочешь, я расскажу тебе, каково было убивать Омара?
– Нет, Амелия, не хочу.
– Врешь, – сказала она, улыбнувшись.
Уинтер вытащил зажигалку и зажег ее. Затем снова щелкнул крышкой и убрал в карман. Амелия хотела расшатать его нервы, и, более того, у нее почти получилось. Он усилием воли заставил себя отбросить эмоции, охладить ум, воспринимать то, что она говорит, на уровне содержания, не принимая ее слова на свой счет. Амелия сказала, что помогала Нельсону, но это было просто смешно. Она способна была думать только о себе.
– А что тебе сделала Мелани?
– Мелани мне ничего не сделала, – ответила она, и улыбка исчезла с ее лица.
– Тогда зачем нужно было ее убивать? Потому что она была популярной в школе, а тебя все презирали?
– Ты что, на самом деле думаешь, что мне есть дело до мнения других людей? – засмеялась она.
– Ну, хорошо. – Уинтер отвернулся к воде, раздумывая, а затем снова посмотрел на Амелию. – Другая версия. Нельсон влюбился в Мелани, и ты не смогла этого пережить. Когда ты с кем-то сближаешься, ты должна быть центром Вселенной для этого человека. И для Нельсона, и для Райана, и для отца. И теперь вот для меня.
– Ты сам не понимаешь, что говоришь.
– Понимаю. Более того, у тебя получается. Сейчас ты в самом центре моего мира. Последние два дня я думаю только о тебе. Что же происходит, если объект твоего внимания отворачивается от тебя? Что ты чувствуешь? Наверняка ты злишься. Причем очень сильно, до ярости. И, скорее всего, ты и Нельсона заразила этой яростью. Ты превратила его чувства к Мелани в ненависть и убедила его убить ее. Тебе еще повезло, что Нельсон не переключился на тебя.
– Нельсон бы меня пальцем не тронул.
– Ты уверена?
Амелия молчала.
– Ты ведь потеряла над ним контроль, не так ли? Вот что происходит, когда фантазии становятся реальностью. Все не так, как представляется. Почему ты не остановила Нельсона, когда он покончил с собой? Я думаю, ты боялась, что он тебя выдаст. Он слишком нестабильно себя вел, и ты не могла доверить ему такой секрет.
На лице Амелии отобразилось коварство. Уинтер много раз видел это выражение лица на допросах в ФБР. Значит, он был недалек от истины. Она хотела, чтобы он раскусил ее, но просто так сдаваться не собиралась.
– К чему ты ведешь? – тихо спросила она.
– Ты ведь сама его натолкнула на мысль о суициде. Это была твоя идея. Игра во власть в самом жестком проявлении. Одно дело – доводить до убийства, а вот заставить совершить самоубийство – это другой уровень.
Амелия снова заулыбалась.
Уинтер достал зажигалку и снова начал ею щелкать.
– Ты упоминала овечку. А ты тогда кто при этом? Волчица, – сказал он, не сводя с нее глаз. – Или не волчица, а тигрица. Близко, но не в точку. Как насчет львицы? Я прав? Ты обслуживаешь свою внутреннюю львицу.
– Не смейся надо мной.
– А что мне еще делать? Воспринимать тебя всерьез? Нет, это даст тебе право на жизнь, а этому не бывать. Ты думаешь, что твои поступки делают тебя какой-то особенной? Нет. Мне ты можешь поверить – ты не первая психопатка с манией величия и не последняя. Хочешь знать правду? Ты ничтожество, Амелия. Просто еще одно ничтожество в длинном списке тебе подобных.
Ее лицо исказила злоба, все маски мигом слетели. Буквально секунду назад она была слабым подобием Уинтера, и вот он наблюдал ее внутреннего монстра. Трансформация и пугала, и завораживала одновременно. Уинтер ждал, пока она что-нибудь скажет. Ждал взрыва. Но ничего не произошло. Она сделала глубокий вдох, а вместе с выдохом снова надела маску.