Сейчас предстоял прямой контроль, который должен был или подтвердить мнение Комиссии, или опровергнуть его. Верховный жрец включил прибор. Раздалось тяжёлое низкое гудение. Внезапный контроль мог выявить нарушение законов Охоты, которое на удалённых планетах допускается многими. Тогда, вместо приобщения к высшему органу планеты, Охотник будет уничтожен.
Гудение сменилось мелодичным ударом гонга, и все присутствующие увидели, как Охотник несёт по воздуху живую и невредимую девушку-аборигенку. Вот он опустил её на землю возле небольшого, носящего следы разрушения посёлка. Девушка радостно кинулась к людям.
Жрец выключил Глаз. Члены комиссии долго молчали. Закон, обязывающий заботиться о воспроизводстве дичи, являлся формальной нормой, которая никем и никогда не выполнялась. Тем более, что доказать вину в подобном невыполнении было практически невозможно. То, что кандидат чтит даже второстепенный закон, показывало: выбор Комиссии пал на достойного.
Началось голосование, и двадцать два чешуйчатых пальца с твёрдыми когтями нажали кнопку «За». Вспыхнул хрустальный шар посередине стола: рубиновый огонь свидетельствовал о том, что кандидат единогласно представлен на утверждение. И коготь Верховного жреца не колеблясь вдавил золотую клавишу утверждения. Над свободным креслом члена Комиссии вспыхнуло имя вновь принятого.
Глава восьмая
Штабной вагончик был убран — ни трупов, ни следов крови, ни взорванного сейфа, ни разбросанных секретных бумаг. Если бы не пулевые пробоины в стене, которые оставил «Стар Зет-62» сержанта Мака, Анна подумала бы, что всё произошедшее ей приснилось.
— Где вы оставили вражеских диверсантов и как должны поддерживать с ними связь? — в десятый раз спросил невысокий человек в рубашке с закатанными рукавами и круглых очках, за которыми виднелись острые, проницательные глаза.
Это был Синг — начальник контрразведки шестого партизанского полка. Анна знала его много лет, несколько раз спала с ним и совершенно не понимала тона и направленности вопросов.
— Я убежала от них и никакой связи не собиралась поддерживать, — сложив руки перед грудью и умоляюще вглядываясь в глаза Синга, объясняла девушка. — Я же всё рассказала…
— Как американские бандиты, уничтожившие лагерь и пол сотни наших товарищей, даже не прикоснулись к тебе пальцем, — издевательски улыбнулся начальник контрразведки. — Как их уничтожил дракон, а потом принёс тебя сюда уже с территории Гайаны!
Он с размаху стукнул кулаком по столу.
— А сейчас послушай, что я тебе расскажу! Ты давно завербована ЦРУ и по их заданию проникла к нам. Ты навела диверсионную группу на нашу базу и хотела уйти за границу, но хозяева не разрешили, потому что ты больше нужна им здесь! Потому-то и вернулась, надеясь обвести нас вокруг пальца и продолжать своё чёрное изменническое дело!
Синг встал.
— Только ты просчиталась. Наш интернациональный отряд силён, как и прежде. Конечно, боеприпасы, оружие и пищевые запасы уничтожены, поэтому мы не сможем выступить завтра, как намеревались. Придётся подождать. Но скоро всё будет восполнено и мы ударим единым мощным кулаком! А ты больше не сможешь вредить революции. Мы тебя расстреляем. Немедленно! Хуан, эй, Хуан!
Вдруг какая-то мысль отразилась на лице контрразведчика. Он внимательно оглядел девушку с ног до головы и облизал сухие губы.
— Впрочем, с расстрелом можно подождать до ночи, — он улыбнулся. — Или до утра.
— Слушаю, товарищ начальник, — вошедший в вагончик крепкий парень с автоматом на шее, стал по стойке «смирно» и был готов выполнить любое приказание.
— Вот что, Хуан, отведи её в арестантскую и сторожи до вечера. Потом получишь следующее распоряжение.
— Слушаюсь! — Хуан повернулся и выволок Анну на улицу.
У остатков сгоревшего вертолёта работала большая группа экспертов Службы безопасности. Два наглухо закрытых чёрных пластиковых мешка лежали на носилках, пристёгнутые ремнями — для транспортировки. Возле них стояли три европейца. Один из них, одетый в строгий летний костюм, являлся вторым секретарём русского посольства. Европейцы что-то обсуждали. Лица их были хмурыми и злыми. Любой наблюдатель мог с уверенностью сказать, что разговор крайне неприятен. Один из них показал рукой в сторону. В сопровождении телохранителей и адъютантов к штабному вагончику шёл плотный бородатый человек в пятнистой униформе без знаков отличия. Это был командир фронта освобождения Гайаны и премьер-министр теневого правительства полковник Родригес.