— Кто так обошёлся с ними? — спросил, морщась, секретарь посольства. — Так разделывают животных на бойне…
— Это индейцы-каннибалы, — не задумываясь пояснил Родригес. — Они высушивают головы как воинские трофеи. А внутренности используют для колдовства.
— Что это? — секретарь указал на запястье трупа.
Один из повстанцев наклонился и, повозившись, отстегнул стальную цепочку с пластинкой. Когда пластинку оттёрли от засохшей крови, то увидели выгравированную надпись: «Мак Фергюсон».
Черепа Мака, Билли, Блэйна, Кончо и Хэвкинса лежали рядом, и грубая рука с тремя когтистыми пальцами удовлетворённо поглаживала их. Один череп был испорчен дырой в лобной и затылочной костях, а позвоночник Билли перерублен лазерным лучом.
Рационального Хищника это огорчало, и он дал себе слово аккуратнее добывать трофеи. Его тревожило то, что повреждения могут помешать извлечению информации о добыче, а это сразу снизит ценность трофеев.
В конце концов он решил проверить, как сработает экстрактор информации. Но вначале следовало поужинать и отдохнуть.
Хищник находился в корабле. Впервые за много дней он снял скафандр и теперь собирался позволить себе нарушение закона Охоты.
То, что не так давно ярко-красным комком пульсировало на тепловом дисплее, сейчас было тёмно-коричневым, почти чёрным. Сердце сержанта Мака.
Отрезав кусок, Хищник поднёс его к треугольной морде, ротовые щупальца захватили запретную еду и отправили в наружную ротовую щель. Он немного подождал пока подействует фермент и раскрыл внутреннюю ротовую щель. Потом издал звук удовольствия: камни в стальном жёлобе долго бились один о другой.
На далёкой фиолетовой планете предэйторов продолжалось заседание Комиссии. Сегодня она решала сразу два важнейших вопроса, каждый из которых обычно возникал не ранее, чем раз в столетие. Назначение нового члена Комиссии не снимало проблемы с заместителем Верховного жреца. Новичок, вполне понятно, не мог рассчитывать на это звание, значит кандидатом мог быть только кто-то из старейшин. При этом затрагивались интересы каждого из пятнадцати, имеющих право претендовать на второе место в мире. Заседание затянулось, и было высказано немало доводов, применено немало хитростей и проявлено достаточно гибкости, пока вспышка рубинового шара в центре чёрного каменного стола не известила о том, что назначение состоялось.
И неожиданно Верховный жрец вновь активировал Всевидящий глаз, чтобы, глядя на нового члена Комиссии, все ощутили важность и величие сегодняшнего дня.
Но то, что появилось на экране Глаза повергло всех в ужас. Служитель законов Охоты поедал добытую им дичь и издавал крики радости и удовольствия.
В зале установилась космическая тишина. За всю историю планеты такого никогда не происходило. Если рядовой Охотник нарушал закон, Комиссия выносила приговор и определяла его исполнителей. Затем к месту нахождения приговорённого наводился подпространственный туннель, и исполнители вершили правосудие.
Но член Комиссии является неприкасаемым. Он не может быть приговорён, ибо это создавало бы опаснейший прецендент для каждого члена и для всей Комиссии в целом. Поведение члена Комиссии, осознающего свою ответственность, исключает нарушения закона. Но новичок ещё не знал о том, что принят в Комиссию и особой ответственности не осознавал. В конце концов ни сам новичок, ни жители планеты не знают об избрании, и если посчитать его несостоявшимся, то все проблемы будут решены. Но может ли Комиссия уважать себя, если станет пересматривать собственные решения?
Вопросы бурлили, сталкивались между собой, перекрещивались и противоречили друг другу. Но ответов на них не находилось. Заседание Комиссии продолжалось.
Шеферу удалось подстрелить кабана, он зажарил окорок и съел его почти целиком. Часть мяса закоптил и повесил в тень, хотя знал, что долго провисеть ему не дадут жара и хищные птицы. До квадрата номер девять было две мили, он сходил туда, но вертолёта не обнаружил. Не удалось найти и следов его посадки, а также признаков пребывания ожидающих кого-то людей. Не понимая, в чём дело, Шефер вернулся на берег реки.
Радиограмма командира группы «Зет» о вызове вертолёта поступила на базу номер семь, была принята армейским радистом, зарегистрирована в специальном журнале и передана начальнику базы генералу Грегори. Следуя полученному приказу, он сразу же передал её сотруднику ЦРУ Маккензи, прибывшему вместо ушедшего на операцию Дилона.