Хэвкинс пытался читать газету, хотя слабое освещение красной бортовой лампочки и дрожь вертолётного корпуса делали это занятие довольно затруднительным. Он тоже отказался от табака, и Блэйн предложил жвачку Маку. Гигант меланхолично поводил бритвенным станком по гладкой щеке и лишь отрицательно качнул головой.
— Вы что, позаписывались в педики? — Блэйн сунул в рот коричневый комок и заработал челюстями. — Жуйте табак и будете такими же динозаврами, как я!
— И вымрешь, как динозавры, — сострил Кончо.
Хотя шутка была немудрёной, все расхохотались. Сказывалось нервное возбуждение, всегда возникавшее перед десантированием.
— Слушай, Билли, — Хэвкинс почти кричал, чтобы перекрыть двигатели и приёмник. — Прихожу я к своей девушке и говорю: «Я хочу жить с тобой». А она отвечает: «Я тоже, давай купим дом».
Билли ожидающе смотрел на рассказчика.
— Не понял? Она хотела дом, но я-то хотел другого… А, ладно!
Лицо Билли оставалось непроницаемым, и Хэвкинс, махнув рукой, откинулся на мелко вибрирующий борт вертолёта.
С Дилоном никто не разговаривал, на него вообще не обращали внимания, и цэрэушник чувствовал себя неуютно. Он хотел перекинуться парой слов с Шефером, но тот, надев систему внутренней связи, вёл переговоры с пилотом.
— Чем меньше останется пешего хода, тем лучше, — Голландец жевал незажжённую сигару. — Постарайся приблизиться как только возможно. Ах так…
Блэйн протянул зажигалку, но Шефер не взял.
— Осталось две мили.
Блэйн сунул зажигалку под нос Дилону. Это был памятный подарок с гравировкой: «Ветерану Вьетнама».
— У меня есть такая, — равнодушно сказал Дилон.
Блэйн убрал зажигалку и сплюнул табачную жижу прямо на тяжёлый ботинок Дилона. Тот посмотрел вниз, потом подался вперёд и поманил Блэйна пальцем. Блэйн наклонился в напряжённом ожидании.
— У тебя отвратительная привычка, парень! — сказал Дилон и вернулся в прежнее положение.
Красноватый сумрак разбавило мигание жёлтой лампочки.
— Приготовиться! — Шефер сорвал наушники с микрофоном и, не глядя, повесил их на стальной крюк.
Сержант Мак распахнул тяжёлую крышку люка. Вертолёт висел над небольшой прогалиной в джунглях, футах в двадцати от земли. Мак выбросил два стальных троса, пристегнулся к одному специальным устройством и вопросительно взглянул на командира.
— Пошёл! — крикнул Шефер, и сержант, выбросившись из вертолёта, заскользил по тросу вниз, регулируя скорость спуска закреплённым на поясе специальным устройством. Через несколько секунд его ноги коснулись земли, он отцепился от троса и отбежал в сторону, чтобы не попасть под тяжёлые ботинки товарищей.
Шесть фигур коммандос оказались на земле одна за другой.
— Как я соскучился по всему этому! — возбуждённо сказал Дилон.
— Ты не отличаешься от других, — меланхолично ответил Шефер.
«Мустанг» развернулся и лёг на обратный курс. Зависший неподалёку вертолёт огневой поддержки повторил его манёвр. Стрёкот двигателей стал удаляться и наконец пропал вдалеке. В джунглях наступила оглушительная тишина. Вторгшиеся в зелёную чащобу люди всё ещё смотрели в направлении исчезнувших вертолётов.
— У нас есть запасные варианты? — спросил Шефер.
— Нет, — ответил Дилон. — Мы действуем на свой страх и риск, без прикрытия и страховки.
Голландец криво улыбнулся.
— С каждой минутой эта операция нравится мне всё больше и больше.
Глава вторая
Спецкоманда «Зет» во главе с майором Шефером и прикомандированным офицером ЦРУ Дилоном продиралась сквозь влажные и почти непроходимые джунгли Гайаны. Коммандос были облачены в лёгкие пулезащитные жилеты, камуфляжную форму, высокие шнурованные ботинки на толстой рифлёной подошве. На головах — пятнистые кепки или шляпы с загнутыми полями.
Каждый был тяжело нагружен. Еду практически не брали, лишь прихватили по несколько пачек питательного концентрата, тонизирующие таблетки, порошок для очистки воды — и всё. В конце концов, джунгли кишат пищей, а каждому члену отряда неоднократно приходилось есть не только обезьян или диких кабанов, но и змей, сороконожек. Поэтому всю поклажу коммандос составляло оружие и боеприпасы.
У каждого на поясе — справа или слева, в зависимости от привычки, — висел тяжёлый двенадцатизарядный «кольт» сорок пятого калибра. Пули к нему были специальными — с плоскими головками и пустотой внутри. При попадании в цель такая пуля деформируется и мгновенно передаёт свою энергию в окружающие ткани. После этого поражённый человек отлетает на три метра и уже не в состоянии дать ответный выстрел.