«Сойсшерст!» – Слово поднялось из памяти, словно бы так и надо. Тем более что Дарья его уже слышала, и не так чтобы очень давно. Тем не менее это была все-таки подсказка. Слово возникло ровно тогда, когда сформировался вопрос.
«Сойсшерст… – повторила она мысленно, стараясь не потерять из вида знатную путешественницу, таскающую на теле настоящий „волшебный талисман“. – Открывающий дверь, говоришь? Ключ?»
И в этот момент система безопасности коммуникационного центра сыграла тревогу. Впрочем, если бы не Камень, Дарья об этом вряд ли бы узнала. В лучшем случае заметила бы кое-какую суету, но и только. Но не то сейчас. Камень открыл ей доступ прямо в систему, и Дарья не просто услышала «аларм», она его увидела во всех грязных подробностях.
«Молодцом!»
В последний раз система наблюдения зафиксировала Грету семь «с копейками» минут назад. Женщина вошла на торговую улицу, дважды удачно вынырнула из накатывающих волн проекции и исчезла. Система слежения отметила сбой в модели ожидания спустя двадцать две секунды, но к этому времени Грета уже покинула «садок рыболова». И чтобы попытаться найти ее в ближайших окрестностях, просматриваемых, как тут же выяснилось, всего лишь на жалких сорок три процента, потребовалось еще пять минут, поскольку система надеялась компенсировать возникающие пространственно-временные лакуны за счет перекрытия ближайших к ним территорий. Но здесь, как и в шахматах, с каждым новым ходом множилось количество вероятностей. Соответственно возрастало давление на мощности, которые ведь не одними поисками беглянки были заняты, и, в конце концов, «награда нашла героя» – сработал баг в программном обеспечении, и все сразу посыпалось.
«Набат!» – заорала система, и Дарья ее услышала, как если бы в колокол громкого боя били прямо у нее в голове. Не слишком приятно, но зато более чем эффективно.
«Сорвалась! – отметила Дарья с удовлетворением, имея в виду Грету, которая как раз в таких острых ситуациях и раскрывалась по полной. – Ищи теперь ветра в поле!»
И то сказать, ищут-то женщину, а ее и след простыл, потому что, если отрыв произошел пять минут назад, то уж верно сейчас где-нибудь на выходе из коммуникационного центра перемещается никому не знакомый и никем не разыскиваемый высокий хорошего сложения мужик.
Между тем «знатная путешественница», имени которой Камень так и не назвал, поднялась на двести семьдесят седьмую платформу и загрузилась в болид континентального экспресса.
«Вот же черт!»
Но делать нечего, не полезешь же в «арендованный частным лицом» болид!
Храм Айна-Ши-На на горе Камхор, – Камень ее понял и ответил раньше, чем стартовал болид. – Сто тридцать девятая платформа. Отправление через девятнадцать минут.
Странно, но на этот раз Камень словно бы произнес эти слова ей в ухо. Во всяком случае, ощущение было именно таким: не образ, смысл или чистое знание, вложенные в мозг в готовом виде, а мысль, «озвученная» в речи. Как если бы шепнули в ушной телефон или еще что в этом же роде.
Болид плавно отошел от платформы и, резко набрав скорость, исчез из вида.
Сойсшерст, – напомнил Камень, улетая в неведомую даль. – Подумай об этом, дитя!
«Сойсшерст… что ж!» – Дарья решила, что раз уж ничего с этим пока не сделаешь, слежку можно игнорировать. А вот советы Камней игнорировать не стоило.
Она по-прежнему не знала, что они такое и чего добиваются, если, разумеется, у этих странных вещей могли быть собственные цели и мотивы. Были ли они не только всемогущи, но и разумны? Сложно сказать. У нее на родине еще лет двадцать назад многие считали негров и самоедов животными, лишенными души и человеческого интеллекта. А теперь вон Глебов утверждает, что слоны и дельфины разумны в той же мере, что и люди. Так отчего бы и не машина? Камни, – с этим своим «А вот и мы!» – напоминали Дарье бога из машины. Неведомые, непонятные…
«Могущественны, таинственны и неисповедимы… – согласилась она с внезапно возникшим образом. – Боги и есть!»
Но отчего тогда эти боги взялись помогать именно Дарье? Пятьдесят лет жила сама по себе, и никому вроде бы была без надобности, и на тебе! Но, возможно, все дело в том словечке, о котором напомнил Дарье Камень. «Сойсшерст» на языке чибир означает «открывающий двери», «отпирающий замки», «ключ» и «отмычка» и еще много чего в том же роде. Однако – и это показалось Дарье весьма существенным – чибир, что в дословном переводе означает «человеческая речь», являлся родным языком нагорья Аббейза на планете, оставшейся в истории галактики под именем Дайшер. Где находился этот Дайшер, никто теперь точно не знал, но одно очевидно: именно с нагорья Аббейза началось строительство галактической империи вейгаров. История давняя и смутная. Вейгары правили галактикой – если правили, разумеется – семьдесят тысяч лет назад. Вернее, где-то тогда – семьдесят тысяч лет назад – править перестали. И вот что любопытно, говорили они на чибир и на нем же писали. И…